Чтение онлайн

— А разве есть список цен по изгнанию ангелов?! – недоуменно переспросил он, стараясь не смотреть ангелу в глаза. Тот как будто этого и не заметил.

— Ты, что, больной? В наше время всё есть! Даже курс тридцати серебряников на сегодняшний день! — ангел вскочил с места и, обойдя струхнувшего священника, рванул к белочкарикам. — Какого черта вы сбиваете цены на киллерские услуги профессиональных священников? Это вам не молдаване, за тарелку супа готовые работать на стройке дачи! А ну, выкладывайте недостающие денежки, пока я их из вас сам не вытряхнул!

Белочкарики

попятились, не зная, чего ожидать от разъярившегося ангела, и защитным жестом выхватили из-под костюмов кресты на цепочках. Неотвратимо приближающийся к ним ангел прорычал:

— Вы меня еще чесноком закидайте и святой водой окропите!

— А поможет? — пискнул кто-то.

— Ну, уж, точно не повредит! — ангел вытаращил глаза, скорчил злобную физиономию и рванул прямиком на них.

Белочкарики пулей вылетели из квартиры и слетели по ступенькам на улицу за считанные секунды. Захлопали дверцы и завизжали покрышки: враги перешли в отступление.

Горячка удовлетворенно ухмыльнулась, вернула себе прежний вид и вернулась в зал. Вместе с вышедшим из-за шкафа Леснидом подошла к читающему молитвы о спасении собственной души священника и требовательно вытянули правые раскрытые ладони.

— Пятьдесят процентов давай! — слаженно потребовали они. Священник прервал сеанс односторонней связи с Богом и открыл глаза.

— Простите, — запинаясь, промямлил он. — Ка… какие проценты? За что?!

— За изгнание потусторонних… в смысле, посторонних сил из квартиры, — разъяснила Горячка. — И не вздумай швырять в меня крестами с водой: мой напарник из тебя отбивную сделает, а я ее нашинкую. Тебе ясно?

Священник трясущейся рукой достал пачку евро, отсчитал половину и протянул ее Горячке. Та, ничтоже сумняшеся, засунула деньги в карман и довольно потерла ладони. Леснид забрал у священника оставшуюся сумму.

— Куда? — посмел возмутиться тот

— И мне оставьте! — воскликнул Борис. — В моей квартире воевали, как-никак!

Леснид положил деньги в нагрудный карман костюма.

— Как, куда? — ответил он священнику, одновременно показывая Борису кукиш. Тот обиженно надулся. — Пятьдесят процентов ему, пятьдесят мне. А ты как думал?

— Но я…

— Ты честно раскаялся в содеянном и можешь идти с миром.

— Но я… — повторил священник.

— Не выйдешь сам — выброшу через балкон. Или не веришь?

Священник сглотнул.

— Верю, — он встал с колен и вытер пот со лба.

— С вещами на выход! — приказал Леснид. — Со своими вещами, умник!

— Мне… телевизор… они требуют… — сбивчиво пролепетал священник, отскакивая от телевизора, как от раскаленного железа.

— Зачем тебе эти обломки? — не понял Леснид. — Телевизоры склейке не поддаются.

— Там… я…

— Брысь! — гаркнула Горячка, и перепуганный священник пулей вылетел в коридор.

— Ну, что, команда… — сказал Леснид. — С первой победой! Я уверен, что белочкарики побежали разносить новости о вашем пришествии, и скоро вернутся с утроенными силами. Борис, ты еще не веришь, что тебе вломят

за все хорошее?

— Верю. И что мне теперь делать?

— Сматываемся отсюда вместе с нами, как я и предлагал с самого начала.

— А денег дашь? — деловым тоном спросил Борис. — Иначе с места не сдвинусь.

Леснид усмехнулся: Борис волен поступать так, как пожелает, но если он останется на месте, то требуемая им сумма уйдет на его же поминки.

— Так и быть, держи! — он отдал Борису четверть суммы: если уж тратить, то не на поминки, а не что-то приятное. — А теперь, бегом отсюда!

Через минуту они запрыгнули в спортивный автомобиль.

— Можно мне за руль? — попросила Горячка.

— Садись и жми на газ! — разрешил Леснид.

И Горячка нажала.

«Слава Богу, здесь есть ремни безопасности!» — думал струхнувший Борис. Первые минуты поездки он не следил за дорогой, а держался за ручку, стараясь не вылететь из машины на поворотах. Увидев, что Горячка вытворяет на виражах, он стал белее капусты и зажмурился, сохраняя последний рассудок. И испытал ни с чем не сравнимое чувство облегчения, когда гаишники погнались за ними и потребовали остановиться.

Автомобиль остановился в двадцати сантиметрах от фонарного столба, и старший сержант Петров подскочил к водителю.

— Вы с ума сошли, разъезжать по городу с такой… — увидев лицо водителя, он запнулся, — скоростью.

Горячка уставилась на него пустыми глазницами. Гаишник выронил жезл, с опаской бросил быстрый взгляд на пассажиров и крепко задумался, разглядев зевающего Леснида и бледнолицего Бориса. На определение правильного решения ушло ровно три секунды.

— Все понял, извините за беспокойство, проезжайте! — осипшим голосом разрешил он. Белая Горячка кивнула в ответ, поправила съехавшую с колен косу, надвинула черный капюшон на лоб и снова надавила на газ.

Фонарный столб удар выдержал, но слегка искривился. Автомобиль тоже. Горячка вполне по-человечески чертыхнулась, переключила скорость, откатилась назад, чуть не задавив отходившего от них гаишника, и выехала на дорогу.

Гаишник, такой же бледный, как и Борис, на негнущихся ногах доковылял до служебных «Жигулей» и без сил плюхнулся на сиденье.

— Что так быстро? Сколько взял? — накинулся на него с вопросами напарник. Гаишник молча выдул полную фляжку воды, отдышался и хриплым голосом ответил:

— Я только что Смерть видел! Она каких-то парней с собой увозила.

— Ну да? — посмеиваясь, воскликнул напарник. — А права у нее были?

Гаишник искоса посмотрел на напарника.

— Встретишься, спросишь, — хмуро заметил он. — А разболтаешь кому — лично помогу с организацией встречи. Понял?!

Напарник подумал, что сказать в свете прозвучавшего предложения, и ответил:

— Да тебя, небось, скрытой камерой снимали, а ты и поверил.

— Какая камера? — разозлился гаишник. — Один парень сидел белее снега, а за рулем сидела настоящая Смерть: у нее вместо лица натуральный череп!