Колыбель предков
Шрифт:
Южная обезьяна
Природа не любит раскрывать своих тайн. Она мстит любопытным.
— Хэлло, старина Бернард! Мне кажется, эта проклятая жара доконала вас — настолько пасмурно и меланхолично выражение вашего лица.
Редактор отдела новостей популярной вечерней газеты Иоганнесбурга «Star» («Звезда») Бернард Георг Пауэр,
— А, профессор Дарт, добрый день! — почтительно пожал Пауэр протянутую руку. — Рад вас видеть. Извините меня: задумался и никого не замечаю. Да, вы правы, жара убийственная. Ох уж этот мне засушливый сезон на юге Африки, который всегда так долго тянется. Он выводит меня из равновесия. Но гораздо более печально другое. Полоса засухи с некоторых пор охватила и наш отдел. Чувствую — давно нужно нечто такое, что взбудоражило бы нервы читателей, но увы… Одним словом, засуха, всюду засуха, и меланхолия прессы имеет некоторое оправдание. Не так ли?
— Пожалуй, — согласился Раймонд Дарт с собеседником, которого он знал как большого и знающего любителя волнующих мир научных проблем, среди которых первое место занимала антропология. Эта страсть стала причиной их дружеских отношений. Встречаясь, они подолгу беседовали на темы, связанные с анатомией и неврологией, чем профессор занимался вот уже два года в медицинской школе при университете Витватерсран.
— Ваше сочувствие, не скрою, приятно, но что мне от него? — сокрушался Пауэр. — Вы антрополог — так дайте мне что-нибудь интересное, например, питекантропа иди, на худой конец, неандертальца. Вот тогда отдел новостей покажет зубы, а издатель «Star» убедится, что редактор Бернард Георг Пауэр недаром ест свой хлеб! Я не случайно вспомнил о питекантропе. Вы слышали, что американцы убедили Дюбуа открыть сейф с черепной крышкой обезьяночеловека с Явы?
— Я читал об этом, но, к сожалению, не в вашей почтенной газете, — улыбнулся Дарт.
— Все газеты вновь помешались на темах, связанных с недостающим звеном, — воскликнул Пауэр. — Мой отдел сохраняет сдержанность, и не случайно. Ведь речь идет о старом открытии. Дайте нам новые факты, и «Star» тоже скажет свое слово о недостающем звене.
— Поистине сама судьба свела нас здесь с вами, — сказал Дарт. — Поскольку вы требуете не только сочувствия, но чего-то более полезного для отдела новостей, то, так и быть, скажу вам по секрету — «Star», вероятно, получит скоро новость высшего ранга. Возможно, в моих руках теперь есть нечто мировое по значению, и это нечто связано с происхождением человека…
Если бы внезапно при ясном солнечном небе загрохотал гром и на изнемогающий в пекле Иоганнесбург хлынул ливень, то и тогда вряд ли лицо Пауэра отразило бы даже сотую долю того изумления, которое вызвали в нем эти слова.
В мгновение ока от меланхолии редактора не осталось и следа. Взяв себя в руки, Пауэр прежде всего удостоверился, не разыгрывает ли его Раймонд Дарт. Профессор, однако, сохранял серьезность, поэтому Пауэр мгновенно привел в действие все то, что обеспечивало успех репортеру. Он превратился в само внимание, и Дарту показалось, что он видит перед собой азартного игрока.
— Это
— О, да! Несравненно примитивнее любого из неандертальцев, — ответил спокойно и даже несколько равнодушно Дарт.
— Может быть, в ваши руки попало «нечто» более примитивное и древнее, чем обезьяночеловек?
— О, значительно более примитивное и древнее, чем питекантроп! — подхватил игру Дарт, который славился как непревзойденный мастер подобного рода сцен. — Я называю это «нечто» — my baby [4] .
4
Мой малыш.
Бернард Пауэр, сгорая от нетерпения, обрушил на него поток вопросов, демонстрируя незаурядную осведомленность в палеоантропологии. Он искусно расставлял сети-ловушки, стараясь выудить у профессора нужную информацию: речь идет о недостающем звене? Что представляет из себя бэби? Какие обстоятельства сопутствовали открытию? Как и кто первый узнал о находке? Где находится образец, и можно ли осмотреть его? Когда, наконец, появится первая научная публикация, и может ли он, Пауэр, сейчас же объявить об открытии?
— Давай по порядку, дружище Бернард! — взмолился Дарт. — Не могу же я, в самом деле, отвечать на все сразу. К тому же у нас достаточно времени, чтобы поговорить спокойно и не торопясь, ибо ни о какой информации в газете не может быть речи до тех пор, пока не выйдет из печати статья, которую я послал в лондонский журнал «Nature» [5] . Бэби находится в моем доме, но фото ого можно осмотреть сейчас же. Для этого стоит лишь зайти в редакцию «Star» и обратиться к моему старому другу и фотографу вашей газеты Лену Ричардсону…
5
«Природа» — один из популярнейших естественно-исторических журналов мира.
— Как, Лен Ричардсон, с которым я объездил половину Африки, знал о находке и даже фотографировал ее, но ни словом не обмолвился мне? — возмутился Пауэр. — Хорошенькие дела: в поисках новостей сбиваешься с ног, а в это время у меня под носом происходят события, о которых я понятия не имею.
— Лен ни в чем не виноват, Бернард, — успокоил Дарт разбушевавшегося редактора. — Это я уговорил его хранить наш секрет в тайне. Мне не хотелось раньше времени возбуждать ненужные толки и ажиотаж. Обещан не терзать упреками Ричардсона, а я готов дать интервью…
— Хорошо, — примирительно буркнул Пауэр и, подхватив под руку Дарта, направился к подъезду соседнего с книжным магазином дома, в котором располагалась редакция вечерней газеты.
Они заскочили на несколько минут в лабораторию Лена Ричардсона, где Бернард Пауэр, не обращая внимания на хозяина, бегло осмотрел контрольные отпечатки с негативов «портрета» таинственного бэби, а затем направились в кабинет редактора. Шествуя по коридору, Пауэр на ходу отдавал распоряжения помощнику: «Новую пачку бумаги! Побольше остро очиненных карандашей! Через час доставьте нам ленч! В кабинет ко мне никого не пускать!» Плотно прикрыв дверь кабинета, Пауэр усадил гостя в кресло, а сам устроился напротив за громоздким столом и на минуту задумался, с чего же начать разговор. Размышляя, он пришел к выводу, что читателям «Star» следует непременно представить не только бэби, но и, конечно, его «отца» — профессора Раймонда Дарта. Открытие не случайно связано с его именем.