Чтение онлайн

13 ноября 1492 года Адмирал направился на восток на поиски золотого острова Банеке, о богатствах которого говорили местные индейцы. Неуловимого острова, от него корабли упорно отгоняли противные ветры. Впрочем, Адмирал ничего не потерял, не добравшись до Банеке. Впоследствии выяснилось, что это был скудный островок Большой Инагуа, затерявшийся на южном краю Багамского архипелага.

В разгар бесплодных поисков острова Банеке, 21 ноября, внезапно исчезла «Пинта». Мартин Алонсо Пинсон самовольно покинул Адмирала, желая первым добраться до золотых россыпей Банеке, их посулил ему разыскать один индеец.

Месяц

назад на Фернандине и Изабелле Адмиралу сообщили, что восточнее Кубы лежит большой остров Бохио. Потеряв надежду отыскать Банеке, глава экспедиции повел оставшиеся корабли к берегам Бохио.

В среду, 5 декабря, корабли подошли к северо-западной оконечности очень большого острова Бохио. Адмирал назвал его Эспаньолой — Испанской землей.

Вскоре с левого борта показались белые рифы, каменные стражи спутника Эспаньолы, острова Тортуги. Так назван он был Адмиралом, потому что по форме походил на огромную черепаху, а по-испански черепаха именуется тортугой.

А вдоль правого борта проплывали берега Эспаньолы. Райские берега, утопающие в сочной зелени. Природа наделила Эспаньолу климатом вечной весны, этот остров был прекрасен, и вполне заслуженно Адмирал назвал его истинным чудом. Правда, Адмирал преувеличил размеры Эспаньолы, ему казалось, что она больше всей Испании, но остров и в самом деле был не мал — в свои пределы он мог бы вместить четыре Сицилии.

Казалось, будто Эспаньола, приметив корабли пришельцев, затаилась и скрыла все живое. В густой зелени лесов даже самый зоркий глаз не мог разглядеть ни малейших признаков городов и селений. Только на дальних вершинах курились сизые дымки.

Путь Колумба вдоль северо-западных берегов острова Эспаньола (Гаити) и место гибели флагмана флотилии «Санта-Марии» (1492 г.).

Адмирал, однако, догадывался, что остров отнюдь не безлюден, в скором времени он удостоверился, что открыл густонаселенную землю. В ту пору на Эспаньоле обитало не менее трехсот тысяч индейцев-таинов и существовало пять «почти государств» — мощных племенных союзов.

И ни один житель земли Кискейя, или Гаити, переименованной Адмиралом в Эспаньолу, не мог в исходе 1492 года себе представить, что тридцать лет спустя на этой земле останется лишь шестнадцать тысяч индейцев…

Две недели шел Адмирал вдоль извилистых берегов чудесного острова и 19 декабря вступил в широкую бухту Святого Фомы (ныне бухта Акюль). Там его радушно встретили местные индейцы, и от них он дознался, что дальше к востоку находится большое селение могущественного вождя Гуаканагар и. И еще ему сказали, что в глубине острова есть страна Сибао, богатая золотом. Адмирал решил, что так здешние жители называют страну Сипанго, и принял решение дойти морем до резиденции Гуаканагари, а затем приняться за розыски золотого Сибао.

На рассвете 24 декабря, в сочельник, «Адмирал снялся с якоря и вышел в море при ветре, дующем с суши». В ночь на 25 декабря корабли подошли к мысу, который Адмирал назвал

Святым и который ныне носит наименование мыса Кап-Аитьен. За ним находилась резиденция Гуаканагари.

Ничто не предвещало беды. Дул легкий ветерок, рождественская ночь выдалась светлая, да и, кроме того, люди с кораблей еще засветло осмотрели прибрежные воды за Святым мысом и отметили все опасные места. И все же произошла катастрофа.

Вопреки всем правилам кто-то доверил руль мальчишке-юнге, и «Санта-Мария» села на мель, или, точнее, на рифовую гряду. По непонятным причинам маэстре корабля Хуан де ла Коса с группой матросов ушел на «Нинью», не предприняв попытки свести судно с мели, а между тем от ударов о риф постепенно расходились доски обшивки, и корабль наполнялся водой. Спасти его не удалось. Адмирал, однако, перенес на берег почти все грузы, причем подоспевшие индейцы оказали ему большую помощь, а Гуаканагари выставил охрану у спасенного имущества и от всей души выразил гостям свое соболезнование.

Некоторые обстоятельства катастрофы внушали и внушают подозрения. Почему маэстре «Санта-Марии», он же владелец этого судна, бежал на «Нинью» и не стал спасать свое добро? Почему сном праведника уснули все, кто отбывал первую ночную вахту? Почему так крепок был этот всеобщий сон, что никого не разбудил шум прибоя на рифах?

Разобраться во всем этом не удалось в последние дни декабря 1492 года, и тем более невозможно провести расследование сейчас, спустя почти 500 лет.

Возможно, что у Хуана де ла Косы и его друзей расчет был прост: умрет «Санта-Мария», и волей-неволей Адмирал вынужден будет возвратиться в Кастилию, владелец же погибшего судна получит за него возмещение и в убытке не останется. А в Сипанго и в золотые россыпи этой страны верили не все…

«Санта-Мария» погибла. Она исчезла бесследно, и напрасными были поиски ее останков. У мыса Кап-Аитьен прибрежные течения сильны и капризны, все время здесь то появляются, то пропадают подводные отмели. Здесь остатки старинных кораблей по воле течений непрерывно странствуют по морскому дну. И кроме того, антильские моря — это моря коралловые, а в таких морях все, что попадает на дно, быстро покрывается белокаменной скорлупой.

Страна Марьен на «дикой» Эспаньоле была явно нецивилизованной. В цивилизованных краях местные жители, как грифы на падаль, накидывались на суда, потерпевшие крушение, и опустошали их дочиста. Язычник и «дикарь» Гуаканагари и его нагие подданные не присвоили ни единой безделушки, не разжились ни единым гвоздем с погибшего корабля. Адмирал отметил это не без умиления, но в глазах многих его спутников такое поведение было признаком варварства и неразумия…

Положение создалось тяжелое. За три с лишним тысячи миль от родины глава экспедиции оказался после гибели «Санта-Марии» с одним-единственным и при этом очень малым кораблем — Мартин Алонсо Пинсон исчез, словно канул в воду. А между тем на «Нинье» теснилось семьдесят с лишним человек — шестьдесят моряков и пленные индейцы.

Нечего было и думать о походах к дальним и ближним землям, в создавшихся условиях поиски Великого хана и страны Сибао — Сипанго вести было невозможно. Как можно скорее надо было отправляться в обратный путь.