Чтение онлайн

Ох, и монстром же смотрится некогда рядовой рыболовный сейнер!

Не ко времени подумалось: «Как я отреагирую, если когда-нибудь увижу на водах Платформы настоящий, пусть и небольшой, сторожевик?»

Дугу-дугу-дугу-дум! — загрохотал страшный стальной зверь с кормы корвета.

Последняя лодка, где сидел стрелок, словно взорвалась.

В воздух полетели ошметки многослойной ткани баллонов, люди, оружие, нос задрался вверх, корме же не дал подняться дымящийся двигатель. Сталинград! Бородино!

Дугу-дугу-дугу-дум! —

вторая очередь ДШК прошлась поверх алюминиевой лодки, пытавшейся удрать к берегу.

Щелк!

— Ули, ты со сцены-то их не снимай!

Куда там… бесполезно.

Вошедший в раж бадха от злости азартно валил всех подряд. Единственная оставшаяся на воде металлическая моторка уткнулась в пляж — и тут же снялась, бесхозно поплыв вдоль берега. Последний боец, успевший выскочить, прихрамывая, побежал к густым зарослям. «Можно было бы его взять, — отвлеченно подумалось мне, — но, чувствую, не сладится».

Не сладилось. Сашка вбил в спину убегающему короткую серию, и этого было больше чем достаточно. Ну, там и мясо теперь…

Щелк!

— Командир, вы живые там?

— Двигун раскололи, гады… Сами живы! Вас вижу. Вы как?

— Последнего колю, но он крепко ранен, не доживет. Ладно, конец связи.

Щелк!

— Шкипер, отбой, забирай нас…

«Клевер» подошел с уже опущенной аппарелью. Сашка бросил конец, мы поднялись на борт, а потом быстро втащили поврежденную лодку на корму. Хана двигателю. Хвостов, конечно, посмотрит, но уже ясно: надо брать новый. А битый на запчасти. Хорошо, не зацепили никого…

Щелк!

— «Гоблин», доклад.

— Помер бандит, командир. Кое-что успел выдрать. Это полканы, они к локалке шли, за оружием.

— Мать… Той самой?

— Ага. Нашли ее две недели назад, перевозили один раз и малое, чтобы не светиться крупным куском. Сегодня пошли в три борта, капитально… Коротко так.

— Принял, Миша.

— Решение?

Я подумал несколько секунд. Веселый день.

Да что тут думать, все надо делать вовремя, вы же помните!

— Подберем катер бесхозный — и к тебе. Осмотрим, прикопаем, а дальше вместе к локалке.

— От это правильно! За ништяком!

Кончились будни, пошли события… Интересно, знали они, что на поляне кто-то есть?

Прошло две недели с момента высадки экспедиции «Беринг» на берег Амазонского залива. Событий было много. С чего начать?

Сижу вот на развалинах башни, положив руку на выщербленный каменный блок, и думаю: а что из случившегося за эти дни зацепило, «чтобы аж под кожу»? Чтобы оглушило. Нет, слишком сильно. А если «ушибло»? Это приемлемо, как говорит Костя Лунев. Такие моменты есть, и сейчас, здесь, на вершине горки возле Секвойки и даже чуть выше

ее, мне представился отличный момент для спокойной сводной оценки итогов.

К моему сожалению, в череде ежедневных забот и проблем очень много вопросов и тем оружейных, так пасьянс складывается: куда ни ткнись — огнестрельная напасть преследует меня постоянно, быстрей бы от такой оружной повседневности избавиться. Наверное, это болезнь роста.

Начну с плохого. Спойлер, плиз:

Включен режим ограничения.

Огнестрельное оружие всех видов и типов — поставка заблокирована.

Осознали?

Смотрящие зарезали Форт-Россу любое огнестрельное оружие.

Слышу животные крики на галерке, зубовный скрежет в партере и приглушенные маты в дорогих ложах. Болтище! В смысле, вообще все зарезали. Любое.

Ничего «шоколадка» не дает.

А Сотникову дает, РДО мы обменялись сразу же после того, как мальчика выдворили за двери магазина для взрослых. И я теперь знаю, в чем тут дело. Маячок «не хрен много воевать» тут не самый главный, несколько не то… Просто Смотрящие предусмотрели появление на южном континенте представителей развитых сильных анклавов с севера, некоторые из коих уже и свое оружейное производство имеют.

И прекрасно представляют, что бывает, когда на такой вот «пятнашечно-полканский» материк приваливает Большой Дядя С Пушкой. И начинает диктовать, фильтровать, покорять огнем, мечом и веским словом… За колумбами да веспуччами идут кортесы, а это конец местной цивилизации, всем ее наработкам и опытам, эволюция закончилась. И никаких иллюзий насчет «сейчас же не те времена, товарищи!» — тут те еще времена, господа, помню я концлагерь под Давосом… Ну, пусть не концлагерь, а трудовой лагерь, кого это обманет.

А еще Писатели знают, что мы много с собой не привезем, все дедвейты учтены. И Сотников теперь еще трижды подумает, прежде чем начать переброску сюда горы оружия. Однако понимание причины подталкивает меня к мысли, что в случае выбора правильного вектора Писатели могут зажим со шланга и снять.

Может, я и неправ, но другого мотива столь жесткого ограничения в упор не вижу — нас сюда пустили не для того, чтобы сплошными зачистками полян заниматься, а ассимилировать и укрупнять. Да, кругом оружие…

Сначала я тупо замер, пытаясь после прочтения строки что-то сообразить. Что вдруг за сложности, я ведь уже брал снаряды к «эрликону»! Оказывается, боеприпас добыть не проблема, дают. Что уже есть, то и получишь. А вот сами стволы — болт и даже шкворень. А еще за день до этих новостей скандалист Хвостов ходил и ворчал, зачем «эти бестолочи» суют в виде поощрения ППШ.

— Лучше бы вы нам лимит веса подняли! — заносчиво предлагал он осенним небесам. — Или ассортимент в одном сеансе разрешили.