Чтение онлайн

Дверь в номер отеля открылась и со щелчком закрылась опять. Эвелин выпрямилась на шезлонге и увидела стоявшего посредине номера Хамуда, с обычной нахмуренностью на темном мрачном лице.

Она поднялась и вышла с балкона в номер.

— У тебя новый купальник, — заметил он.

— Он не для купания, слишком непрочен, мигом свалится.

Его это, казалось, ничуть не тронуло.

— Где ты его достала?

— В одной лавке. Он дешевле грязи.

— Когда?

— Несколько дней назад. — Эвелин заставила себя улыбнуться, повела плечами

и сбросила лифчик. — Без верха он тебе больше нравится?

— Это улучшение, — натянуто улыбнулся Хамуд.

Она стянула с бедер трусики и выбралась из них.

— Ты предпочитаешь вообще без ничего, не так ли?

— У нас нет времени, — отказался он. — Через час мы уезжаем.

— О? Что случилось? Куда мы едем?

Он покачал головой.

— Слишком много вопросов.

Подойдя к нему настолько близко, что ее соски задели его открытую рубашку, она прошептала:

— Некоторое-то время у нас есть, так ведь?

Он положил ей на бедра свои тяжелые руки.

— Для душа времени нет.

— Но мы можем заняться этим и под душем, — сказала она, проводя кончиком пальца по его колючему подбородку. — Там очень мило. Тебе понравится.

Крякнув, Хамуд обхватил ее одной рукой за талию и направился в ванную.

Нагнувшись открыть краны в ванной Эвелин спросила:

— Моя одежда сгодится там, куда мы едем? У меня нет ничего, кроме летних тряпок и тому подобного.

— В Нью-Йорке тебе понадобится пальто. Достанем его там.

Она нахмурилась про себя. Значит летим в Нью-Йорк. Вот там-то мы и встретимся с ними. Она получила ответ. Но теперь ей все равно придется пройти через этот обещанный ему чертов душ.

Сидя с комфортом в авиалайнере, одетый в похищенный в Мехико костюм и с подделанными в Галвестоне удостоверениями, с аккуратно подстриженной бородой, подтемненными волосами и кожей, Дэвид откинулся на спинку кресла и ждал приземления самолета. Он теперь стал тощим как волк, месяцы голода и опасности выжгли легкую гладкость «Острова-1». И настороже он держался тоже как волк. Он научился чутко спать.

На какой-то миг он подумал об Эвелин. Она хотела, чтобы я увидел настоящий мир, вспомнил он, глядя на свои потемневшие руки. Они загрубели, покрылись мозолями. Интересно, видела ли она половину того, что видел я.

Бхаджат дремала в кресле рядом с ним. Она выглядела такой хрупкой, такой ранимой. Длинные черные волосы рассыпались по плечам. Полные губы чуть приоткрыты.

Но мы враги, напомнил себе Дэвид. Как только мы попадем в Нью-Йорк, она сдаст меня своим друзьям по ПРОНу. А я рвану в представительство Всемирного Правительства.

Месяцы их близости, общей для них опасностей, совместной жизни и совместной же встрече со смертью — все это закончилось. Вот потому-то она и не хотела заниматься со мной любовью прошлой ночью, сказал он себе.

И, понял он, именно потому-то этого и хотелось ему.

Самолет наконец совершил посадку после долгой задержки, пока он кружил над парящим над Нью-Йорком куполом смога. Дэвид влился в выходящую

из авиалайнера бормочущую толпу, а Бхаджат шла прямо позади него. Она предупредила его что в здании аэропорта будут расставлены другие проновцы, стерегущие его, чтобы он наверняка не попытался бежать.

Когда они вышли из перехода к турникетам в здании аэропорта, Дэвид нарочно взял Бхаджат за руку. Она не противилась.

За исключением семидесяти с лишним пассажиров с их же рейса Дэвид не увидел в замусоренном, грязном аэропорту никаких других куда-либо идущих путешественников. За потрескавшимися замызганными окнами виднелось несколько самолетов, но они казались необслуживаемыми, безжизненными.

— Я помню старые времена, — громко пожаловался пассажир чуть впереди Дэвида. — Да, тогда ведь здесь творилось такое! Словно в сумасшедшем доме перед днем Благодарения. Точь-в-точь сумасшедший дом!

— Теперь тут лучше, — утешающе заметила его миниатюрная жена. — Нам не приходится пробиваться сквозь толпу.

Багажа у них не было, и поэтому они не спеша вышли из здания аэропорта — по-прежнему взявшись за руки и прошли по пустому подъездному пути к огромному простору автостоянки. Автомобили занимали всего лишь половину площади стоянки и многие из них были явными развалюхами: ржавые, без колес с выбитыми стеклами, с открытыми капотами и багажниками.

Сплющенный красный овал солнца глядел на это с бессильной злобой, опустившись к самым «крышам» по другую сторону автострады. Он светил ярко, но не грел. Влажный ветер океана прорывался через тонкий костюм Дэвида.

Из промежутка между припаркованными машинами вышел морщинистый седой мужчина и окликнул Бхаджат. Они обменялись несколькими фразами на арабском. Он провел их в самый дальний угол громадной автостоянки, где большинство машин, казалось, находились в рабочем состоянии. Бхаджат последовала за ним, отпустив руку Дэвида.

Вокруг этой части стоянки, увидел Дэвид, стояли вооруженные охранники, а около помятой песочно-коричневой машины с четырьмя дверцами торчала пара темнолицых юнцов. Старик усадил Бхаджат на заднее сиденье машины и открыл дверцу для Дэвида. Он остался на стоянке и весело помахал им вслед, когда двое молодых людей забрались на передние сиденья и машина тронулась.

— Водитель знает, куда мы едем? — спросил Дэвид.

— Конечно, — ответила Бхаджат.

— А ты?

— Нет, призналась она.

Конечной точкой их поездки оказалось заброшенное старое здание неподалеку от большого парка на Манхэттене. Дэвиду думалось, что он разобрал контуры букв на фасаде здания; они как он думал, складывались в слово ПЛАЗМА. Машина миновала фасад, свернула за угол и припарковалась у тротуара.

Не говоря ни слова, двое юнцов препроводили Дэвида и Бхаджат в отель через боковой вход. Все окна закрывали щиты из досок, а первоначальные двери заменили плитами помятого металла. На одной из дверей висело юридическое уведомление о продаже с молотка, края его обтрепались и свернулись.