Колонист "Вано"

Рассказанный одной мухой, когда она обрела разум (потому что других свидетелей, которые рассказали бы пролог от третьего лица, в комнате в этот момент не было)

Комната была непримечательная. Квадратная, маленькая – два на два метра. С одним узким окном, в котором стоял дешёвый стеклопакет. Серый ковролин на полу, белая краска на стене, а ещё грязно-белые квадраты плит подвесного потолка.

И раздражающе яркий светильник-спот, заливающий холодным светом это царство серо-белого.

Нет

ничего скучнее современной офисной отделки… Из всего многообразия вариантов, как обустроить рабочие места, человечество умудрилось выбрать самый скучный. И, однажды выбранный, он не менялся годами. Под подвесными потолками из минералволокна работали дедушки и бабушки в казённых учреждениях и НИИ Советского Союза. А затем их дети, рвавшиеся в новый капиталистический мир, а потом уже и их дети…

И если сами работники, проводившие в этих стенах большую часть жизни, не предпринимали титанических усилий, то скучная обстановка становилась проклятием. Как для самих работников, так и для их посетителей.

Из шестнадцати часов, которые человек не тратит на сон, два часа он проводит в дороге на работу и обратно. Девять часов – на работе. А в оставшиеся пять часов – развлекается, как может, ни в чём себе не отказывая.

Впрочем, из оставшихся пяти надо вычесть ещё час. Потому что минимум полчаса требуется утром, чтобы проснуться и позавтракать. И ещё полчаса, чтобы прийти в себя после работы.

Какой бы уют ни окружал вас дома, вы можете им наслаждаться не больше, чем четыре часа в день. А в оставшееся время вас опять-таки ждёт подвесной потолок, ковролин и унылые искусственные лампы вместо солнечного света. Ведь даже солнечные лучи как будто сворачивают в сторону, доходя до офисных окон. Боятся, видимо, навсегда затеряться в этом царстве документов, цифр и скуки.

Зачем люди делают в квартирах дорогущий ремонт, если его плодами могут наслаждаться лишь по четыре часа в будний день? Ну и немного в выходные. Перед друзьями повыпендриваться? Так друзья ещё неизвестно, когда в гости доберутся. У них ведь та же проблема со временем.

Комната, о которой идёт речь, ничем не отличалась от любой другой офисной комнаты. Разве что размерами: она была до неприличия мала. В это помещение неизвестным организаторам удалось впихнуть немного: только стол, два стула и несгораемый шкаф.

Белый стол.

Серые офисные стулья.

И грязно-белый несгораемый шкаф, на который даже не догадались поставить какой-нибудь фикус, герань, замиокулькас или, прости Господи, кактус…

«Да хотя бы кактус! – подумал молодой мужчина, сидящий на стуле для посетителей. И отвёл взгляд от шкафа, взглянув на своего собеседника. – Ещё один скучный тип!».

Работник, который вёл здесь приём, выглядел так, будто его завезли сюда вместе с мебелью. И по тому же принципу выбирали, как в каталоге – видимо, чтобы не выделялся. Серый костюм классического кроя, белая рубашка классического кроя, тёмно-серый галстук в светло-серую полоску.

И совершенно непримечательное лицо: средне-преклонного

возраста, в меру щекастое, в меру лысое, в меру сероглазое…

Гостю стало так тоскливо, что, не будь у него здесь серьёзной цели, он бы вскочил и убежал. Однако цель у него была. И очень важная. Поэтому молодой человек продолжал терпеливо сидеть.

– Что ж… Мы рассмотрели вашу заявку, Иван, – наконец-то проговорил сотрудник. – Думаю, проблем с выполнением вашей просьбы не будет.

Посетитель, которого назвали Иваном, присмотрелся к белому бейджику с тёмно-серыми буквами. Пришлось прищуриться, чтобы разглядеть, что там напечатано. Вообще-то Иван это уже раз десять делал, но почему-то никак не мог запомнить имя.

В серо-белом офисе, в серо-белом кабинете, сидел серо-белый человек в серо-белом костюме с серо-белым бейджиком, на котором было написано: «Евпатий Серафимович Сивокобылов»…

Это имя Ивана жутко раздражало. Этому имени не было места в серо-белом царстве! Его не могли вывести чёрными буквами на белом ламинированном бейджике!.. Это было как-то неправильно.

– Евпатий, так я могу идти? – уточнил Иван, не понимая, почему ему битых полчаса не могут оказать довольно простую услугу.

– Одну минуту, Иван Андреевич, – попросил сотрудник, нагнувшись к полу и подняв портфель из тёмно-серой кожи. – Ещё одну минуту…

– Но только одну! Потому что если две – это уже перебор!.. – попытался пошутить Иван, но у Евпатия, похоже, давным-давно отключили чувство умора.

А заодно и клиенториентированность.

В общем, Евпатий никак не отреагировал на шутку. Даже не поморщился.

Просто открыл портфель. И достал из него какой-то серый параллелепипед, положив его на стол.

– Это что? – удивлённо спросил Иван, но сотрудник ничего не ответил.

А ещё Евпатий не менял выражения лица и не проявлял эмоций. Он просто сидел и выполнял свою функцию. Иван уставился на лысину этого раздражающего человека, сверкавшую под холодным офисным светом, как поверхность горного ледника. Лысина выглядела так органично, что возникало ощущение, будто Евпатий с ней родился, а волосы на ней никогда не росли.

И по этой лысине ползала муха!

Бог её знает, как и когда занесло муху в это серо-белое царство, но насекомое в него идеально вписалось. И на лысине оно себя чувствовало до неприличия комфортно. Будто маленький принц на своей маленькой планете, муха ползала туда-сюда, по-хозяйски перебирая лапками.

Евпатий почему-то не обращал на неё никакого внимания. А вот Ивана передёрнуло от одного только вида беспечной и наглой мухи. И от того, как она спокойно путешествует по бледному черепу.

Тем временем муха выползла из-за горизонта головы, остановилась, радостно потёрла лапки, чуть повернулась… И снова двинулась дальше.

Иногда она останавливалась и ощупывала хоботком кожу Евпатия. И когда она это делала, Иван буквально собственной кожей ощущал непрошенное, доводящее до бешенства, покалывание её лапок и хоботка…