Чтение онлайн

– Верно! – одобрительно загудели собравшиеся.

– Так!

– Повинен ли святотатец? Заслуживает ли смерти? – гулкий голос жреца унесся под своды башни.

– Повинен! – тут же прозвучал единогласный ответ.

– Смерть ему, смерть!!!

Рат прикрыл глаза – только бы все хорошо было с Ясной. А если… если Сгон не сумел ничего, если ее все же решат принести в жертву – даже вот такому, мертвому, Био? Выходит он, Ратибор, не добился своим выстрелом ничего? Только сделал для всех хуже – при всех недостатках, «Раптор» хотя бы защищал от нападения лесных дикарей.

Ах, Ясна, Ясна! Знать бы – где ты сейчас, как?

Собравшиеся медленно покидали зал, остался лишь один Владислав.

Подняв скамейку, он поставил ее перед связанным Ратибором, сел…

– Так почему же? Впрочем, что бы ты не ответил, это тебя не спасет.

– А я могу сказать, – серые глаза юноши блеснули с вызовом и гневом. – Во всем виноваты вы, волхвы!

– Вот как? – изумился жрец.

– Вы безжалостно бросали в топку Великого Био еще живых людей, ни в чем не повинных девушек, нарекая их невестами бога! Вы…

– Ах, вот оно в чем дело, – старик поднялся на ноги, словно услышал то, о чем давно уже знал или, уж по крайней мере, догадывался.

– Ну и дурень же ты, парень, – уходя, волхв обернулся на пороге. – А ведь мог бы жить и, наверное, чего-то достичь. Кстати, мы вовсе не собирались на сегодняшнем празднике приносить жертвы. И невесту бога не выбирали.

– Что?!

– Не в этот раз. Да! На тебя донес некий Сгон…

Рат похолодел – вот это уже было непереносимо! Сгон – доносчик? Но, ведь он же сам… Не-ет, подлый старик лжет!

– Донес и отправился за болота, охотиться… и мы пока не можем его ни о чем спросить. Ладно, вернется – спросим.

– Постойте! – осознав услышанное, Ратибор окликнул уходящего волхва. – Я хотел спросить… впрочем, нет… ничего…

– Прощай, – усмехнулся жрец. – Увидимся на твоей казни.

Скрипнув, затворилась дверь – дубовая, обитая толстыми железными полосами. Надежная. Даже если развязаться, такую не вышибешь просто так. Бойницы узкие – не пролезть. Грановитая башня, она же – башня волхвов, где сейчас находился узник, в сечении представляла собой сочетание шестиугольника и квадрата: внешняя сторона башни была выполнена в форме шестигранника, внутренняя же имела форму параллелепипеда. Башня мощная, охрана надежная – не убежишь.

Ах, Ясна… Может быть, стоило все же спросить о ней волхва? Да нет, не стоило – если Сгон предатель, то девушка могла пострадать из-за своей дружбы со святотатцем Ратибором. Хотя… не должна бы, пятницкий воевода Твердислав мужик справедливый и своих за просто так в обиду не даст. Подумаешь, кто там с кем дружил, миловался… Главный виновник наказан – и хватит.

Оскорбившего великое божество святотатца, привязав к носилкам, вынесли из башни четверо дюжих воинов из Семеновской башни. Желтый кружочек клонившегося к закату солнца тускло светился за слоем палевых облаков, вечерний туман опускался дрожащей дымкой на болота за Маринкиной башней… или, наоборот, исходил с болот. Впереди, на носилках несли связанного по рукам и ногам Ратибора, следом шли волхвы во главе с Владиславом, чуть поодаль – бояре и выборный князь, а уж по сторонам толпились все остальные, простой народ башен – плотники, кузнецы, воины, женщины и дети. Всех терзало любопытство, всем хотелось посмотреть, взглянуть хоть одним глазком. Еще бы, такое событие, о котором можно будет потом долго вспоминать, смакуя даже самые незначительные подробности, ведь никаких особых развлечений, не считая редких праздников с кровавыми жертвами, в коломенском «Кремле» не было, люди жили скучно.

Из простонародья никто ничего толком не знал, одни говорили, что некий воин из Пятницкой башни швырнул в божество камнем, мстя за какую-то обиду, вторые поправляли, что – не камнем, а вонючим катышком фенакодуса, третьи же утверждали, будто лично слышали, как пятницкий Ратко ругательски

ругал Великого Био за то, что тот не дал ему торговой удачи, а потом, разъяренный, метнул в бога копье. Как бы то ни было, а такой опасный, или, говоря по-старинному – «на всю голову отмороженный» – парень, все всяких сомнений, подлежал самому суровому наказанию, и вполне справедливо был приговорен советом бояр и волхвов к самой позорной и жуткой смерти. Относительно вида казни слухи тоже ходили разные, и по этому поводу всяк мог лишь только гадать. То ли преступника посадят на кол, то ли повесят на тянущемся ремне – чтоб дольше мучился, то ли вообще сожгут живьем или утопят в болотной жиже. Именно к последнему большинство и склонялось, поскольку волокли-то Ратибора к болоту.

Приговоренный к смерти вертел головой, как мог, пытаясь высмотреть в толпе возлюбленную или хотя бы Сгона. Ни той, ни другого видно не было… ну, Сгон понятно – охотился, или вообще сбежал – а вот Ясна… Где она могла быть? Где ее держали? Может быть, нигде… Просто девушка стыдилась подойти, да и не пошла смотреть на казнь, спряталась где-нибудь и теперь плакала, глотая слезы.

Жаль… Жаль, что так вышло – даже не попрощались, и Рат перед смертью не посмотрел возлюбленной в глаза, не признался в любви, не сказал ласкового слова. Лишь одна памятная вещь была при нем – оставшийся от Ясны «блокнот», переплетенная корой черной березы книжка… стихи… Выполняя последнюю просьбу узника, жрецы вернули ее без всяких вопросов. Так, полистали, хмыкнули – подумаешь, «книжка». Для кого-то и впрямь – безделица, а для кого-то – память.

Осталось позади «блюдечко», бревно под кустами сирени, на котором частенько сидели влюбленные. По левую руку угрюмо маячили буровато-красные башни, соединенные пряслом стены – Маринкина и Грановитая, узилище волхвов и их обиталище…

Неужели и вправду в болоте утопят? Или оставят связанным, на съедение болотным червям и всякой прочей твари?

Дойдя до начала гати, процессия ненадолго замерла, затем кто-то из волхвов – не Владислав – вышел вперед, медленно пошел в трясину… За ним отправились и все остальные, двигаясь к большому холму в виду Маринкиной башни, тому самому, где как-то ночью Ратибор видел какой-то свет… где обитало красное Поле Смерти.

Поле Смерти! Юноша невольно содрогнулся, догадываясь, как именно его решили казнить. Сжечь!!! Но не на костре, а куда более изысканно – так, чтоб святотатец забыл себя, медленно корчась от невыносимой боли, заживо перевариваемый, «прожигаемый» красным Полем.

Нехило придумано. Ай, да жрецы!

Толпа притихла, лишь жрецы с глухим бормотаньем разбрасывали кругом какие-то лепестки – то ли исполняли какой-то священный ритуал, то ли подзывали Поле. Как бы то ни было, оно не замедлило появиться, вынырнув откуда-то из разросшихся у подножья холма кустов. Вылезло, растеклось студнем, ягодным красным киселем, зыбкой хищной лепешкой, размерами чуть больше старинного сквера «блюдечко» и в добрую дюжину локтей толщиной.

Все застыли. Волхв Владислав, низко поклонившись Полю, обернулся и махнул посохом. Повинуясь его немому приказу, воины опасливо опустили носилки со связанной жертвой шагах в десяти от мерцающего, смертельно опасного студня.

Опустили и немедленно отошли. Старый жрец тоже отступил – последним, встав на самом краю гати.

Поле сместилось неожиданно быстро, просто протекло к носилкам, дотронулось ложноножкой до богопротивного святотатца. Тронуло скорее с любопытством, нежели с хищной жадностью. Быть может, Поле не слишком-то оголодало или тут была какая-то иная причина, а только Ратибор не почувствовал никакой боли, так, легкое покалывание. Парень даже улыбнулся – щекотно!