Чтение онлайн

Она пыталась остановить его, но он ничего не видел. Он продолжал неистовствовать.

– Что! Ты думала, что я идиот. Прекрасное создание, ты забыла, что я литератор. Я прекрасно понимаю, в чем дело. Не беспокойся. Этот мерзавец-ювелир, с которым ты обделывала свои дела, мне известен. Он уж в рай не попадет.

– Он не имеет никакого отношения к этому делу, – сказала она сухо. – Принадлежали эти драгоценности мне или нет? И если я их продала, то это мое дело.

– И ты заменила их фальшивыми, негодная.

Плотина прорвалась, и хлынул целый поток оскорбительных

ругательств.

– Круглые сто тысяч за жемчуг! Сто тысяч за алмазы! Сто тысяч за сапфир и изумруды! Триста тысяч франков! Ах ты…

– Довольно! – промолвила она.

– Что! Ты еще разговариваешь? Ты думала, что я дурак, а?! Уже давно, моя крошка, я выследил тебя. Теперь конец! Говори!

Он схватил ее за руку. Она толкнула его.

– Она еще считает себя правой! Погоди, я доберусь до тебя! Более пятисот тысяч франков ты выманила у меня, воровка. Где они? Что ты с ними сделала?

– Молчи! – прошептала она с силой.

Голосом, прерывающимся от икоты, он продолжал:

– Говори! Ты не хочешь?! Тогда я буду говорить. Да, я знаю, кто ты такая, красавица. Я навел справки. Потаскухи, проститутки из Салоник и Перы – ты и эта другая дрянь, Королева Апреля. Вот кто приходит во Францию и забирает наши деньги. Полицию, полицию! Что ты сделала с пятьюстами тысяч франков? Ты послала их в эту клоаку, откуда ты пришла?!

– Молчи! – повторила она тоном, заставившим его на мгновение изумленно остановиться.

– Молчать! Она неподражаема! Говори тогда! Скажи мне, мерзавка, кто этот кот, приславший тебя сюда, чтобы выкидывать такие трюки? Скажи мне имя этого прекрасного парикмахера, этого…

Слово застряло в его горле.

Теперь Агарь подошла к нему и схватила его руки.

– Что?! Повтори!

– Да, – проревел он, окончательно выходя из себя. – Имя твоего сутенера.

Она отскочила в угол комнаты. Она открыла небольшой потайной ящик и вынула конверт с какими-то бумагами.

– Смотри, ты этого хотел.

– Что? – пролепетал он, наполовину протрезвев. – Что это такое? Ты с ума сошла! Что это?

Он увидел квитанции кассы Палестинского фонда о получении нескольких сумм в сто тысяч франков.

– Что это? Жессика, объясни мне, я ничего не понимаю.

Но она с глухой ненавистью повторила:

– Его имя? Имя моего сутенера, говоришь ты? Твой Бог, несчастный, твой Бог!

– Итак, мое дорогое дитя, сегодняшнее утро мы неплохо провели, – сказал де Биевр. – Вы довольны моим садовником?

– Очень, – ответила Агарь. – Он здесь меньше недели, а площадки и аллеи уже совсем изменились.

– Я вас предупреждал. Вы должны помнить, что Проспер здесь родился и очень свыкся со своей работой.

– Почему же он так не хотел возвращаться?

– Вы заставляете меня признаться, что многое зависело от меня. Гильорэ, вероятно, не сделал того, что нужно, чтобы его удержать, когда он покупал Биевр. Ошибка людей, недавно разбогатевших, в том, что за деньги они рассчитывают получить все. Наконец Проспер здесь. Это самое главное.

– А он доволен?

– Моя дорогая крошка,

кто не будет доволен служить вам? – сказал старик.

– Пойдем к большому бассейну. Я хочу вам кое-что показать, – позвала она де Биевра.

Они медленно сошли вниз по мраморной лестнице, отполированной временем. Легкий ветер колыхал осеннюю листву, и воздух был пропитан запахом умирающих растений, предвещающим близкую зиму. Молча дошли они до зеркальной глади. Мертвая вода отливала золотом, отражая белый мрамор. Справа и слева возвышались две бронзовые статуи – молодого бога и богини. Натянув тетиву лука, они целились в центр бассейна.

– Посмотрите, – показала Агарь на статую стрелка.

– Критский Аполлон! Как вам удалось добыть эту статую? – воскликнул де Биевр.

– Мне посчастливилось. Два месяца назад, в сентябре, в маленьком замке на берегу Луары, около Ланже, я сделала это открытие. Помните, вы показывали мне изображение вашего парка с такой же статуей, как и моя находка? Я просила поэтому Гильорэ купить ее и привезти сюда.

Подойдя к статуе, де Биевр изучал ее.

– Наш был сломан в 1830 году, – проговорил он. – Несмотря на все старания, моему деду и отцу не удалось найти брата бедной, одинокой Дианы. Благодарю вас. За один месяц вы сделали то, чего не могли достичь мои предки в течение целого века. Вы, значит, начинаете ценить прелесть этих бедных старых вещей, дитя мое?

Знаком пригласила она его сесть на скамейку у бассейна рядом с собой. Ветерок утих, и в бледной воде отражались зеленая бронза статуй и уголок палевого неба с пролетавшей по нему ласточкой.

В конце июля Агарь решилась принять благосклонность Гильорэ, потерявшего голову от любви, восхищения и признательности.

Она и дю Ганж расстались без ссор. Злословие не могло найти себе тут пищи. Папаша Мейер отправил сына путешествовать. Дю Ганж уехал в Швейцарию. Осенью он привез пьесу в три акта, которая пользовалась большим успехом на открытых сценах бульвара. Театр драмы не был во вкусе бывшего любовника Жессики. Он принужден был писать ревю, и пресса была в восторге от последнего его скетча, за репетициями которого он следил в «Фоли-Бержер». Утверждали, что эта вещица сможет соперничать с пьесой Риго, которую последний собирался поставить в Парижском казино к пятнадцатому ноября для Жессики.

Успех не вызывал у Агари ни удивления, ни, казалось, даже радости. Маленький павильон на Рю-Винез соседствовал с отелем, выходившим на площадь Де-ла-Мюэт застекленным фасадом, перед которым останавливались, громыхая, автомобили, большие и мощные, как военные машины.

Жемчуг и драгоценные камни, украшающие Агарь, уже не могли казаться дю Ганжу фальшивыми. Деньги Гильорэ были тому порукой.

Превосходный Гильорэ под влиянием де Биевра понял, что первый долг джентльмена, достойного этого имени, не требовать платы за подарки. Он допускал, что Жессика ничем больше ему не была обязана с того момента, как стала его любовницей. Благодаря этому он сделался самым обходительным и благородным любовником.