Чтение онлайн

Выполнив официальную часть встречи, директор предложил генералу приступить ко второй, неофициальной, и пригласил Нефёдова к изыскано сервированному на тенистой веранде столу. Вечеринка, подогретая обильными возлияниями, продлилась до поздней ночи…

Задумка вырыть колодец на собственном подворье приходила Михаилу Степановичу Симакову — бригадиру ремонтной бригады колхозной мехколонны — неоднократно, на протяжении почитай что пятнадцати лет кряду. Акурат с тех самых пор, как он вернулся из армии из "горячей"

точки. Ему довелось выполнять свой интернациональный долг в братском Афганистане, где два с половиной года он провоевал в составе разведроты. Вернувшись домой, Симаков "гулял" недолго, по сравнению со своими сверстниками, как-то сразу остепенился, спустя полгода, по осени, женился и зажил с молодухой отдельно от своих и её "стариков" в собственноручно выстроенном доме.

В те памятные, начала восьмидесятых, годы правление колхоза "Рассвет" выделило молодожёнам участок земли под застройку в том месте, где попросил Симаков…

…Но приступить к реализации этого плана он окончательно решил только сейчас, когда в знойный полдень "на минутку" заскочив домой что бы прихватить кой-какой инструмент из своих собственных запасов, /колхозный давно износился, сломался, а частично и был растащен/, походя почерпнул кружкой колодезной воды из эмалированного ведра, стоящего в прохладных сенях на колченогой лавчонке. Жадно выпив половину, поморщился и выплеснул остатки в распахнутую настежь дверь на шарахнувшихся от капель кур.

Вода как всегда отдавала ржавчиной! А сегодня почему-то сильнее обычного. Ржавчиной и ещё чем-то… Тиной, что ли… И как сельчане мирятся с таким привкусом? Али привыкли? А разве сам он не привык?

Мысли привычно перескочили на колодец, который он задумал вырыть на дворе сразу же после новоселья. Но вот пятнадцать лет минуло с той поры, а ему, поди ж ты, как-то было недосуг, всё как-то руки не доходили или как раз приспевали другие, более важные дела… Одним словом — дело терпело…

Но сегодня терпенье лопнуло!

— Всё, хватит тянуть вола за хобот! Решено, завтра же еду в Хреновую за Антоном. Пусть укажет, где копать. Нужно срочно приниматься за дело, пока вёдро стоит!

Вообще-то в деревне имелось целых три общественных колодца. Но один из них находился на "бригаде" и до него было не близко: километра полтора с гаком — каждый день не находишься! Второй, которому исполнилось сто лет в обед, исправно служил людям ещё при царе Горохе, а вот ныне пересох и частично обвалился. Его засыпали от греха подальше. Третий, последний, которым пользовалась добрая половина сельчан, расположился в удобном месте, в самом центре, между сельсоветом и клубом. Он появился на деревне в семьдесят девятом году, когда в рамках обкомовской программы облагораживания села, его оборудовала специальная бригада колодцеустроителей из района. Колодец у них получился на славу: крепкий, надёжный, на века! Но вот только одна незадача — вода в нём оказалась удивительно невкусной.

Были на селе и колодцы собственные, во дворах… И не мало их насчитывалось… Но только что-то непонятное произошло с селянами в последние годы. Пойдешь к соседу по воду, а у того глядь, калитка на запоре и хозяев не докличешься… А то на вороте замок амбарный появится или того лучше — кобель спущенный с цепи по двору шастает и норовит в заднее место вцепиться…

Так постепенно и отучились люди ходить друг к другу по воду. Одно спасение — колодец возле сельсовета!

Между тем Михаил Степанович, отобедав на скорую руку /жена Клавдия настояла, чуть не силком усадив мужа за стол/, завёл свой видавший виды мотоцикл с коляской "Урал" и укатил на "бригаду" с твёрдым намерением завтра же съездить за Антоном и начать копать колодец там, где он укажет. Благо,

что для этого дела всё у него было уже заготовлено заранее, включая и бетонные кольца.

Пятидесятилетний Антон, на чью помощь рассчитывал Симаков, слыл потомственным биолокаторщиком или, как говорят в народе — лозоходцем. При помощи орехового прутика он безошибочно определял, где под землёй струится "жила", иными словами — водные потоки; направление её движения и глубину залегания.

Правда талант его стал востребован в полной мере только в последние годы, когда в округе началось интенсивное строительство коттеджей и особняков невесть каким путём внезапно разбогатевших сограждан. Двух, трёх, а то и четырёх этажные дворцы росли как грибы после дождя. И каждый вынырнувший из грязи князёк, владелец этих роскошных харомов, желал иметь на своём участке свой собственный колодец: непременно что б выложенный диким камнем, с дубовым срубом и воротом под резным навесом, и с ручной ковки бронзовой цепью!

Но, как известно, колодцы не роют где ни попадя: для этого надо знать определённое место, где залегает водная "жила".

Тут-то и вспомнили об Антоне и его редчайшем даре, данном не иначе как от Бога. Мужик стал нарасхват! Полу спившийся тракторист остепенился, бросил пить и ушёл из колхоза, который сам к тому времени окончательно развалился. Он начал совершенно иную жизнь, посвятив ей свою индивидуально трудовую деятельность на новом поприще.

А работы хватало!

Нередко приезжали за ним и из соседних районов, куда докатилась слава об удачливом специалисте.

Как-то по весне Симаков проезжал через Хреновую и по пути взял да и завернул во двор к Антону. Тогда-то они и сговорились, что лозоход "поищет" во дворе Михаила Степановича, как только тот его позовёт.

— Приезжай, как надумаешь. Коли буду дома, поеду с тобой. Такса моя такая: привоз-отвоз твой — своего транспорту нету, обед, сто рублёв и бутылка водки…

— Так ты ж вроде как завязал? — удивился Симаков, услышав про водку. Антон согласно кивнул.

— Завязал! Водка не мне, это на оплату… Жидкая волюта… Мне самому иной раз некогда по хозяйству заниматься, всё в разъездах, вот и приходится матери с сеструхой приглашать деревенских. А энтим люмпменам денёг не надо, им токмо наливай… Да чего я тебе тут раздоказываю, сам не хуже меня всё знаешь…

— А то! Ну, будь здоров! Вот освобожусь маненько и прикачу к тебе.

— Счастливо и тебе! Буду ждать…

Со времени этого разговора прошло месяца два, и вот Симаков вновь подъезжает к Хреновой. Скатившись с пригорка, он смело форсировал по крутой дуге довольно широкую в этом месте речушку с прозрачной кристально чистой водой, спугнув по пути стайку серебристых мальков и с десяток пятнисто-золотистых пескарей… Эх, не та нынче пошла рыбёшка! Вот отец сказывал, что до войны редкий пескарь меньше ладони ловился, во как!

Песчано-каменистое дно брода опускалось не глубже оси колеса мотоцикла и постепенно поднимаясь, переходило в пологий берег. Прибавив газу, Симаков пулей выскочил из реки на противоположенном берегу и обогнув довольно обширный островок молодой поросли, километра два потом трясся по канавам и ухабам, поднимая тучи дорожной пыли, пока, наконец, не вклинился в утопающую в зелени ухоженных садов деревню со смешным названием Хреновая…

Отчего-то припомнилось детство, группа школьников-туристов из города с рюкзаками за плечами, которую возглавляли два замороченных преподавателя в очках с толстыми стёклами. Путешественники зашли в Давыдово со стороны леса и столпились у колодца, утоляя жажду.