Колодцы предков
Шрифт:
– Я провезла контрабанду! – с яростью и почти слезами на глазах кричала она. – Такую контрабанду!.. Я!!!.. Из-за вас и этого идиота я могу сесть в тюрьму!!!
Михал вырвал у неё из рук футляр для мужских тапочек, которым она пыталась размахивать. Он раскрыл молнию и вытрусил содержимое футляра на диван моей мамуси, после чего у нас перехватило дыхание.
– Можете говорить все, что хотите, но это был единственный выход! – раздражённо объяснял он. – Здесь большей частью золото, может, вам хотелось платить пошлину за своё собственное золото? Мало того, что этот
Тереза издала только тихий хрип. На диване моей мамуси весело поблёскивали сбережения моего скупого родственника из прошлого века. Не вдаваясь в существо вопроса и не обращая внимания на гримасы одного человека, наша семья единодушно подтвердила правоту Михала. Принимая во внимание то, что золото было в виде довольно ценных нумизматических экземпляров, пошлина за него могла превысить семейные финансовые возможности, не говоря уже о том, что никто из нас его не вывозил. Причиной осложнений были не мы. После недолгих размышлений, мы решили вообще не обращать внимания на факт перевозки. Наследство прабабки никогда не покидало границ отчизны и никогда не возвращалось, то есть и говорить не о чем.
Однако крики Терезы о контрабанде возбудили наш интерес, временно заглушив волнующее и непонятное упоминание о тигре. Михал нетерпеливо объяснил происхождение коллекции, не упомянув только о способе склонения пана Кароля к продаже добычи по себестоимости. Он искренне признался, что когда запихивал на дно сумочки Терезы футляр, не колебался ни секунды, надеясь, что в расстроенных чувствах она не заметит пакета, даже несмотря на его вес. Надежды оправдались, Тереза ознакомилась с размахом своей контрабандистской деятельности только в такси, по пути из Окенча в Мокотув. Михал, избавившись от коллекции, занимался контрабандой сахарницы Станислава Августа…
Мы вернулись к главному вопросу.
Рассказ о приключениях в Париже, очень путаный и сжатый, наконец открыл нам страшную правду. В пищеводе дикого зверя исчезла последняя надежда на получение наследства от наших предков. Единственным утешением могла быть нетипичность событий.
– А я не верю, – упрямилась Люцина. – Мне не понятно, что там произошло, но в такой идиотизм я не верю!
– А я верю, – холодно сказала я. – Я верю во все, что касается фауны, с тех пор, как на служевецком ипподроме собственными глазами увидела, как вместе с лошадями финишировал кот. Настоящий живой кот, причём в цветах козеницкой конюшни, черно-рыжий.
– Как это кот? – удивилась тётя Ядя.
– Обыкновенно. Кот. Пер как черт, чуть коней не перегнал. Козеницкий конь как раз отстал, возможно, что кот спасал честь конюшни. Это видели тысячи людей.
– В кота я тоже не верю, – уведомила Люцина, но теперь не так решительно.
Я почти обиделась:
– Могу тебе дать почти сто человек, которым можно позвонить и спросить, правда ли это. Тогда никто не знал, какие кони выиграли, потому что все смотрели на кота. Он чуть-чуть не победил.
– Я тоже могу дать, – энергично
– А что, он сломал зуб? – вдруг поинтересовалась моя мамуся.
– Не знаю. По-моему нет. Во всяком случае, после этого тигра я верю и в кота.
– А что там этот кот вообще делал?
– Ловил мышей, – объяснила я. – Кажется, когда мокро, мыши вылазят из нор. А там есть два кота, один цвета конюшни в Либартово – черно-белый в клеточку. То есть кот не в клеточку, кот пятнами, а кони в клеточку… То есть это, не кони, а жокеи…
– Ну в клетчатых коней я-то уж точно не поверю! – сообщила Люцина.
– Совершенно зря! – с триумфом ответила я. – В клетку бывают! В день Дерби зады у коней были расчёсаны в клетку. А у двоих даже звёздочками! Ну что, съела?
– Спаси господи! Кони в клетку, кот в цветочки, а тигр сожрал Капусту, – со страхом произнесла Тереза. – Может я в сумасшедшем доме? Вы не можете говорить нормально?
Кони в клетку, неизвестно почему, вдруг убедили Люцину. Она перестала отрицать очевидные факты. Она вдруг осознала, что тигр животное большое и опасное, даже приручённый и дрессированный тигр может повести себя неадекватно. А в наличии тигра в цирке нет ничего особенного. Ей припомнилось и кое-что другое:
– Ну, хорошо, черт с вами, – согласилась она. – Возможно наше проклятие и теряет силу и обычные методы перестают работать. Для того, чтобы мы не обогатились, потребовался целый тигр. В любом случае это побольше, чем петух…
– А может быть и нет! – вдруг подхватился Михал. – Я же говорил, что кое-что осталось! Мы нашли у него в кармане!..
Все вдруг вспомнили, что об этом был разговор. Наследство пропало, но о нем осталось последнее известие. Известие, которое содержал небольшой кусочек бумаги, вырванный из тигриной пасти. Семья забыла про животное, Михал торжественно достал из блокнота вырванный из календаря листик и разложил его на столе.
– Болек сказал, что это то, что нам нужно, – сказал он постукивая по бумажке пальцем. – Кароль сломался и рассказал нам, что Капуста собирался кого-то за этим прислать. Кого-то доверенного, кто должен был ехать по этим указаниям. Значит, это должно быть довольно просто, есть надежда, что туда попадём и мы. Давайте думать!
Несмотря на энергичные старания всех присутствующих, листок не был разорван. Мы посмотрели на него, сначала все вместе, стукнувшись головами, потом по-отдельности, а потом посмотрели друг на друга…
На листочке была нарисована карта. Очень примитивная карта, по которой можно было узнать дорогу проходящую через мост, вроде бы кусочек реки и дерево. У моста был нарисован небольшой крестик, от дерева была проведена пунктирная линия, которая вдруг поворачивала под прямым углом. На конце линии находились три небольших кружочка, один из которых был закрашен чёрным цветом. Кроме того, картинка была снабжена числами, в начале дороги виднелась цифра 4, у мостика 3, а у пунктира – 67. И это все.