Коллекция Брэйдинга

Перевод с английского Викентия Борисова.

Мисс Мод Сильвер вязала. Она использовала шерсть, оставшуюся в разное время от джемперов, связанных для племянницы Этель Буркетт, чулок для младших Буркеттов, шерстяных платьев и кардиганов для маленькой Джозефины, и объединила эти фрагменты в полосатый шарф, который считала действительно изысканным и художественным. Вывязывая узкую полоску лимонного цвета, опустив руки и держа

спицы в континентальном стиле [1] , она позволила себе бросить осторожный взгляд на посетителя, которого только что ввели в комнату. Её глазам предстал мужчина примерно пятидесяти пяти лет от роду, не выше среднего роста, но очень прямой, худощавый и серый. Собственно признаков болезни не было, но серость виднелась в хорошо скроенном костюме, в коротко подстриженных волосах, в холодных глазах и даже в оттенке кожи. Мисс Сильвер вспомнила о неких стройных рыбоподобных насекомых, иногда неожиданно возникающих между листами нераскрытой книги. Визитная карточка, переданная посетителем, лежала на маленьком столике у её локтя:

Мистер Льюис Брэйдинг

Уорн-Хаус

Ледстоу

Ледстоу располагался между Ледлингтоном и морем. Мисс Сильвер хорошо знала всю эту часть страны. Рэндал Марч, её старый воспитанник, был теперь главным констеблем округа. Мисс Сильвер служила гувернанткой до того, как занялась расследованиями. Её дружба с семьёй Марч была окрашена чувством нежной привязанности.

По ряду дел мисс Сильвер приходилось оказываться в Ледшире. Ей показалось, что она слышала имя мистера Брэйдинга, но не могла вспомнить, в какой связи. Она и не пыталась уловить эту связь — ей следовало уделить внимание самому мистеру Брэйдингу. Как и многие из посетителей, он сожалел о своём приходе. У неё не имелось возможности судить, являлась ли жёсткость его поведения целиком следствием этого сожаления или же она вообще в какой-то степени свойственна вошедшему, но его смущение, неуверенность и явная растерянность опытному наблюдателю были совершенно очевидны. Некоторые из клиентов мисс Сильвер отличались излишней словоохотливостью, но, вне зависимости от того, говорили они слишком много или слишком мало, большинство из них в первые пять минут были бы рады оказаться на противоположной стороне входной двери, не прикасаясь к дверному звонку и не выражая словами то, что привело их сюда.

«Частные расследования», являвшиеся её профессиональной деятельностью, придали мисс Мод Сильвер некую своеобразную уверенность, а также не раз подвергли её опасности. Они также обеспечили ей скромные удобства в квартире в особняке Монтегю Мэншнс. Окна обрамляли шторы переливчато-синего цвета, ковёр им под цвет выдержал военные годы, но нынче начал проявлять признаки износа. С теми же частными расследованиями были косвенно связаны фотографии, заполнявшие каминную полку, верхнюю часть книжного шкафа и любое другое место, на которое можно было бы поставить рамку. Сами рамки были старомодными — плисовые или серебряная филигрань на бархате; а вот фотографии по большей части — вполне современными фотографиями детей. Иногда на снимке появлялась молодая мать. Там и сям россыпью встречались карточки множества девушек и юношей, но пожилых было очень мало. Каждая фотография являлась выражением благодарности от того, кто был спасён или жил в счастье и довольстве в результате успешной борьбы мисс Мод Сильвер за справедливость. Если бы битва оказалась проигранной, большинство этих детей никогда бы не увидели света.

Диагноз Льюису Брэйдингу выставили верный. Он предпочёл бы сюда не приходить. Комната напомнила ему то, как в бытность свою школьником он навещал тёток Форрест. Стулья из жёлтого орехового дерева, чьи гнутые ножки и скверная резьба едва искупались широкими, вместительными сиденьями. Тот же тип обоев, те же устаревшие картины: «Пробуждение души», «Гугенот» кисти Милле [2] и «Монарх Глена» [3] . Такое же

беспорядочное нагромождение фотографий. Комната старой гувернантки, а сама мисс Сильвер — та самая чудом сохранившаяся старая гувернантка.

Именно в этот момент пробудился его интерес как коллекционера. Конечно, она не относилась к сфере его интересов, но как не узнать музейный экспонат, если видишь его? Неряшливая, старомодная одежда — где, во имя небес, можно раздобыть подобное одеяние в наши дни? Сетчатая вставка спереди с кусочками китового уса в воротнике, толстые чулки, туфли с потёртыми носами (точь-в-точь такие, как у старой кузины Мэри), туго стянутые сеткой волосы, камея-брошь с головой поддельного греческого воина, аккуратные черты лица, мягкая атмосфера, непрекращающееся вязание создавали картину столь же обезоруживающую, сколь и устаревшую. Его кратковременное смущение вытеснилось убедительным чувством мужского превосходства.

— Мне много говорили о вас, мисс Сильвер, — начал он.

Смена настроения не осталась незамеченной. Мисс Сильвер ощутила и её, и нотку снисходительности в не очень-то приятном голосе мистера Брэйдинга. Впрочем, её абсолютно не волновали ни снисходительность, ни раздражающий тон. Она слегка кашлянула и отозвалась:

— Да, мистер Брэйдинг?

— Марчи. Думаю, вы их знаете.

— О да.

Глаза неопределённого цвета неподвижно глядели на его лицо. Им начало овладевать раздражение из-за Рэндала Марча и возникшего положения. Марч не посылал его сюда — Брэйдинг поспешил прояснить это.

— Он не знает, что я пришёл к вам, и буду обязан, если вы не упомянете об этом. Он, как вы знаете, наш главный констебль. Случилось так, что я встретил его вчера вечером за ужином, и, когда завязалась беседа о расследованиях, он высказал мнение, что лучшим известным ему детективом была женщина. Он не упомянул ваше имя, но это исправил другой гость. Ходили разговоры о деле, в котором вы участвовали — убийстве в Меллинге [4] — и мне оставалось лишь вспомнить ваше имя и найти вас в телефонном справочнике.

Произнеся эту фразу, Брэйдинг вспомнил не столько сами слова Рэндала Марча, сколько тон, которым он их произнёс. Тон, изрядно впечатливший его. Устремившись мыслями в прошлое, он обнаружил, что по-прежнему пребывает под впечатлением.

Мисс Сильвер задумчиво посмотрела на него.

— Вы были достаточно заинтересованы, чтобы назначить встречу. И пришли на неё. Что я могу сделать для вас, мистер Брэйдинг?

Он сделал резкое движение.

— Моё имя что-нибудь говорит вам?

Она кашлянула.

— По-моему, да. Минуточку… нет, конечно, я должна была сразу вспомнить — Коллекция Брэйдинга.

Интерес в её голосе смягчал впечатление от минутного провала памяти.

— Да, — подтвердил Брэйдинг с оправданной гордостью.

Мисс Сильвер закончила вязать полоску лимонного цвета и теперь вплетала в пряжу нить тёмно-синей шерсти. Сделано, подумала она.

— Ну конечно. Как глупо с моей стороны. Ваша Коллекция широко известна. Я часто думала, что мне было бы интересно увидеть её. Драгоценности с Историей — их собрание открывает такие широкие возможности!

— Слишком широкие. У меня имеется несколько копий известных драгоценных камней, но Коллекция в основном ограничивается ювелирными изделиями, имеющими какое-то отношение к преступлениям. За исключением нескольких предметов, связанных с семейными интересами.

Она продолжала вязать и смотреть на него.

— Коллекция должна быть ценной.

Скрежетание, очевидно, обозначало смех.

— Я потратил много денег на неё. И иногда спрашиваю себя, почему. Когда я уйду, никто это не оценит.