Чтение онлайн

Князь и раньше не отличался сильной волей, а нынче еще и болезнь его подточила. Вскочив, он испуганным зайцем заметался по клети:

– Я знал! Знал! Не простили мне люди Олегову смерть!

Видя смятение князя, Варяжко обрушился на гонца:

– Ты что плетешь?! Кого байками кормишь?! Отродясь в Киеве предателей не было! Сей городище еще наш пращур Орей от предателей зарек!

Гонец смутился, попятился:

– Да… Я…

Подскочив к Варяжко, Ярополк закричал ему прямо в лицо:

– Ты твердил: «Олегова смерть забудется! Простится!» Ты клялся, что никто в Киеве против меня не пойдет!

А ныне уже в иных землях о заговоре против меня болтают! Может, ты нарочно мне лгал? Может, сам – заговорщик?!

В его суженных, словно у сердитой кошки, глазах метался безумный страх. Варяжко смирил негодование, склонил перед князем голову:

– Я от сказанного не отрекаюсь и, коли желаешь, еще раз повторю – нет в Киеве предателей! А если сыщешь в моих словах хоть крупицу кривды – убей меня, не раздумывая! Я же сам тебе меч подам и шею подставлю!

Ярополк отшатнулся, вновь забегал из угла в угол. Из ряда сидящих по длинным, поставленным вдоль стен лавкам бояр встал Помежа и, оправив длинный, до полу, багровый охабень, забормотал:

– Ты, нарочитый, обиды на меня не держи, а только кто нас сбережет, коли те слухи правдивы окажутся?

Страшась продолжить, он подобрал полы охабеня и, поглядывая по сторонам быстрыми глазками, опустился на лавку. И показались бы его сомнения искренними, но при взгляде на Блуда лицо Помежи разгладилось, и на его узких губах растаяла хищная улыбка, словно был у боярина с воеводой какой-то тайный уговор. «Коли так, – решил Варяжко, – то самое время Рыжему свое слово молвить». Он не ошибся. Блуд неловко поднялся и, оглядев собравшихся, обратился к гонцу:

– Кто тебе о предателях сказывал?

– Так, люди всякие…

Воевода подошел к нему поближе, ласково заглянул в глаза:

– Какие люди?

Совсем одурев от внимания знатного боярина, вой беспомощно забормотал:

– Да все говорят, и в Новом Городе, и в кривичских землях. – Но, углядев поощряющую улыбку воеводы, уже увереннее добавил: – А что? Все может быть… Кривичи-то Рогволда предали.

При напоминании о старой боли у Ярополка жалобно скривилось лицо. Забыв о присутствующих, он поднес ладонь ко рту и принялся яростно обкусывать ногти. Смотреть на него было и страшно, и стыдно. Варяжко решился подойти. Оказавшись совсем рядом с князем, он прошептал:

– Негоже этак… Воспрянь духом, князь… Ободри бояр!

Но Ярополк то ли не услышал его, то ли не захотел услышать. Оставив Варяжко, он метнулся к еще не успевшему сесть Блуду, вцепился в его руку:

– Ты именитый хоробр, со Святославом воевал, скажи – что делать?

– Что делать? – Рыжий удивленно вскинул брови. – Хитростью брать – то творить, чего никто не ждет. К примеру, забрать дружину и уйти куда подалее.

– Здесь моя земля, отцом мне завещанная! – неожиданно обретя былое мужество, запротестовал Ярополк. Воевода пожал плечами:

– Как хочешь, князь, а только ты спросил, как брата одолеть, – я ответил. А ежели мой ответ не хорош иль понял я что не так – прости….

Варяжко остолбенел. Уж кто-кто, а Блуд должен был понимать, что уход из хорошо укрепленного городища был равносилен смерти. Он же воевал не первый год! Что с ним? Неужели, желая избавить молодую жену от кровавой бойни, струсил и надумал

увезти ее подальше от мечей и боли? Или просто устал и потянулся к мирной жизни?

Не выдержав гнета сомнений, Варяжко шагнул к Блуду:

– Что с тобой?! Рыжий нахмурился:

– Ничего… Я что думаю, то и говорю, а решать все равно не мне. Это ты у нас любишь сам суд вершить, а я во всем полагаюсь на княжью волю. Велит мне светлый князь тут помереть – безропотно смерть приму, последует моему совету – уйду вместе с ним в любое изгнание.

Горло Варяжко стиснуло судорогой, вопросы заметались в голове исполошными всплесками растревоженных рыб…

– Можно мне сказать, светлый князь? – неожиданно вмешался Горыня и, получив в знак согласия благосклонный кивок Ярополка, повернулся к уставившимся на него боярам. – Я на страже чаще других бываю, ведаю – киевские стены любого ворога сдержат. И воины в городище не из тех, что нынче одному князю кланяются, а завтра другому. Твои речи, Блуд, изменой пахнут. Если и есть в Киеве предатели, то первый – ты!

Таких обвинений от старого приятеля воеводы никто не ждал, потому и загомонили все хором – кто убеждая Горыню в его неправоте, кто, наоборот, поддерживая.

– Как ты смеешь?! – выхватил меч оскорбленный Блуд. Варяжко понимал его негодование – Блуд хоть и был гнидой, а предавать не стал бы. Ему и у Ярополка хорошо жилось – к чему ему перемены?

Нарочитый попробовал вклиниться меж разъяренных хоробров, но Фарлаф оттолкнул его и, примкнув к Блуду плечом, надвинулся на Горыню:

– Ты только что друга предал, кто поручится, что князя не предашь?

– Я никого не предавал, а вот скольких ты хозяев сменил, скольким служил, как цепной пес, скольким пятки лизал? Видать, и у нынешнего не задержишься! – выкрикнул в ответ Горыня. Теперь и в его руке поблескивало оружие. – За сколь гривен ты, варяжский пес, Ярополка продал?!

– Гад!

Клинок Фарлафа со свистом распорол воздух. С ловкостью опытного бойца Горыня уклонился. Не понимая, почему Блуд не вступает в схватку, и, тщетно пытаясь урезонить разошедшихся воинов, Варяжко оглянулся. Отчаянно дрыгая ногами, Блуд бился в железном объятии обхватившего его сзади Дубреня и, не умея вырваться, сыпал ругательствами, норовя как можно обиднее зацепить Горыню. Однако тот, не слыша его воплей, рубил направо и налево. Корзень Фарлафа уже светился прорехами, кое-где из-под него показалась кровь, а лицо приобрело угрюмо-сосредоточенное выражение. «Все, – понял Варяжко. – Это уже не шутка – бьются всерьез, насмерть». Ярополк тоже, видать, уразумел, что пора вмешаться, – перекрывая лязг оружия и крики Блуда, рявкнул:

– Хватит!

Повинуясь, Горыня опустил меч, и, воспользовавшись его замешательством, Фарлаф нанес резкий удар. Блестящий клинок мелькнул мимо Варяжко. Нарочитый рванулся вперед, сшиб его. Острая боль пронзила руку, но смертельное лезвие миновало грудь Горыни. Тот признательно скосил глаза на придерживающего раненое плечо нарочитого, но сказать ничего не успел.

– Я велел – хватит! – выбивая меч из рук озверевшего Фарлафа, заорал Ярополк. Оружие вылетело и, бренча, покатилось к ногам испуганно вжавшихся в стены торговых бояр. Визжа, словно подколотые поросята, они кинулись врассыпную.