Чтение онлайн

– Больше не смей, – пригрозил болотник ошарашенному боярину. Тот покорно кивнул. – Я знаю, зачем ты пожаловал. – Опустившись на тело убитого аварца, Егоша поерзал, выбирая удобное положение. – Боишься, что многое сумею рассказать? Опозорю тебя и перед князем, и перед людьми?

Воевода быстро закивал. «Неужели с перепуга говорить разучился?» – про себя усмехнулся болотник и продолжил:

– У нас с тобой, воевода, желания одни. Ты суда надо мной пугаешься, так ведь и я его не жажду… Может, столкуемся и обмозгуем, как избежать сей напасти? Убить меня ты не сумел да и вряд ли сумеешь, а вот выпустить можешь. Тогда уж будь спокоен – я сам к князю о твоих делишках

сказывать не пойду – я покуда жить хочу…

Воевода затрясся. Болотник требовал немыслимого! Конечно, будь на то Блудова воля, он, не задумавшись, отпустил бы пленника – окажись он хоть самим Волчьим Пастырем, но Ярополк… И стража у поруба… Нет, невозможно!

– Боишься… – уловил ход его мыслей пленник. – Зря. Ведь бояться-то тебе надобно не князя и не стражи, а меня. Коли сделаешь все по моим словам – комар носу не подточит, а коли откажешься – на себя пеняй!

Онемев от ужаса, Блуд молча мотал головой. Он помнил того неказистого и робкого паренька, которого брал когда-то в княжью дружину. Этот пленник не был им! Глаза Блуда видели перед собой то же зеленоглазое лицо, но душа воеводы тряслась, чуя под знакомой личиной опасного и очень могучего врага. «Он колдун, – вспомнились воеводе слова Рамина. – Он пинал меня, как дети пинают камушки на дороге. Он видел невидимое и поедал мою душу». Тогда Блуд лишь посмеялся над спятившим сотником, однако теперь ему было не до смеха. Хотелось бежать прочь от скалящего зубы нежитя, но ослабшие ноги отказывались служить. И куда бежать? Этот зеленоглазый найдет везде… Его не убить никому, даже князю…

– Не трясись. – Болотник покосился на Блуда блестящими огромными глазами. В их глубине дремлющей змеей свернулась смерть. – Будешь меня слушаться – будешь жить…

Собрав последние остатки мужества, воевода прохрипел:

– Ты меня не пугай!

– А я и не пугаю! – Болотник досадливо повел плечом. – Я твоих слуг, – словно запоминая застывшие черты аварцев, он вгляделся в их посиневшие лица, – за один миг к праотцам отправил. Думаешь, с тобой проволочка выйдет?

Силы покинули воеводу. Он угодил в ловушку нежитя и знал это. Захлебываясь рыданиями, он осел на колени и, шаря ладонями по влажной глине, пополз к болотнику:

– Зачем я тебе? Ну зачем? Отпусти меня… Молю… Егоша презрительно скривился. Блуд не нравился ему и раньше, но теперь вовсе походил на корчащегося в агонии дождевого червя. Однако он оставался обычным человеком и мог беспрепятственно снять науз Сиромы.

Слегка подпихнув хнычущего воя ногой, Егоша милостиво произнес:

– Ладно, не ной. Выслушай, что сделать, запомни и знай – я тебя везде сыщу!

– Ты не убьешь меня? – все еще заикаясь, прошептал Блуд. Будучи воином, он часто думал о скорой смерти, но при этом всегда знал – его душа попадет в ирий, а потом вновь вернется на землю, пусть не помнящая былой жизни, но такая же бессмертная, как прежде. А гибель от рук нежитя грозила пламенем Кровника или вечными ледяными объятиями служанок Морены… Он боялся. Болотник разозлился:

– Я же сказал: будешь слушаться – будешь жить!

– Хорошо, хорошо.

– Сейчас ты развяжешь мне руки и потребуешь, чтобы тебя вытянули.

– Да, да…

– Но главное сделаешь потом. Когда меня поведут к князю, из толпы станут бросать камни. Один ударит мне в голову. Я упаду и захриплю. А затем умру.

– Как – умрешь?

– Так, умру, и все. Дышать перестану. – Егоша отвернулся. Он рисковал, но ценой была свобода… Отогнав тревожные мысли, он продолжил: – Как можно быстрее ты унесешь мое тело от чужих глаз. Куда и как – твоя забота.

Едва мы окажемся одни, положишь меня и пять раз сильно надавишь на грудь, потом зажмешь мне нос и вдохнешь в меня воздух. Будешь делать так, пока не оживу. Если выполнишь все – то воеводить будешь по-прежнему, добро твое при тебе останется и княжья милость тебя стороной не обойдет. Растерянно моргая, Блуд глазел на болотника. Как пленник собирался прикинуться мертвым? Князь не дурак – без знахарки его мертвецом не признает, а та все сразу поймет…

– Решайся, воевода, – настойчиво гудел в голове Блуда голос пленника. – Решайся, пока предлагаю. А то – на судилище молчать не стану. Сам сгину и тебя утяну.

Последние слова болотника решили дело. Вытолкнув из сердца страх, Блуд резанул ножом по стягивающим его запястья путам и, на всякий случай, отпрыгнул к дальней стене поруба. Освобожденный Выродок развел руки в стороны, расхохотался:

– Чудесно, Блуд! А чтобы ты о своем обещании не забыл, я тебе изредка напоминать буду. Вот так…

Воевода так и не понял, что случилось. Невидимые крепкие нити опутали его шею, сдавили, лишая дыхания.

– Ты обещал, обещал… не убивать… – царапая их скрюченными пальцами, (захрипел Блуд.

– Верно. – Веревки соскользнули с его шеи. – Я лишь напомнил… А теперь ступай.

Ничего не чуя, кроме жгучего желания поскорее убраться из страшного поруба, Блуд схватился за свисающую сверху веревку и застонал. Не повинуясь его воле, ушибленная болотником рука соскользнула с пеньки.

– Рука… – по-детски жалобно прошептал Блуд. Равнодушные зеленые глаза пленника скользнули по его лицу, брови вздернулись:

– Ах, да… Совсем забыл. Да ты не беспокойся – боль со временем пройдет, а чтоб вылезти, ты лишь за веревку подергай. Там наверху небось уж истомились, тебя дожидаючись. Вмиг вытянут.

Трясущимися пальцами Блуд закрутил пеньку на поясе и, запрокинув голову к далекому светлому пятну, завопил:

– Тяните! Эй, стража!

– Это ты, воевода? – свесилось в дыру поруба чье-то лицо.

– А кто ж еще?! Тяни, болван!

Наверху надсадно заскрипел ворот, и вскоре ноги воеводы исчезли за краем темницы. Егоше оставалось лишь ждать. Ждать и помнить, что он с Белой – одно неразделимое существо и отныне им предстоит мириться друг с другом.

За ним явились в полдень, когда лучи всевидящего Хорса проникали даже в глубокий поруб. Цепляясь за спущенную веревку и жмурясь от яркого света, Егоша сам вылез наверх.

– Ты зачем с него путы снял? – резко спросил чей-то голос. Егоша повернулся. Стоя перед Блудом, красный от негодования Варяжко зло тыкал пальцем в украшенную подвесками грудь воеводы: – Зачем развязал его, спрашиваю?

Егоша кашлянул. Нарочитый перевел на него потемневшие от гнева глаза.

– Он слову моему поверил, – тихо сказал болотник. – Бывает же такое…

Уловив намек, Варяжко осекся. От Выродка всего можно было ожидать. Мог ведь и сказать об отпущенном Варяжко втором пленнике, а это вина поболее, чем лишить пут Волчьего Пастыря. Сникнув, он отступил. В конце концов, куда болотнику деваться? Кругом люди, а стража такова, что удержала бы семерых.

Егошу подтолкнули, повели. Галдя, толпа двинулась следом. Отыскав в толпе бледное лицо воеводы, Егоша чуть повел головой. Блуд напрягся. Неожиданно резко пленник повернулся к идущим позади дружинникам. Подавшись назад, те вскинули копья. Толпа взволнованно загудела. Окинув взглядом лица горожан, Егоша довольно ухмыльнулся. Оставалось совсем немного, чтобы вывести их из себя. Расхохотавшись, он сплюнул в толпу.