Чтение онлайн

За долгую историю Египта там сменилось больше тридцати царских династий. Когда умирал фараон, а наследников у него не оставалось, тогда начиналась новая династия.

Такой случай произошел и в 2781 году до новой эры. Старый фараон скончался за семьдесят дней до конца египетского года, а новому царю хотелось во что бы то ни стало вступить на престол непременно с 1 тота — начала следующего года.

Долго он думал, как обойти закон, и наконец придумал довольно ловкую хитрость. Интересно все-таки, для чего это понадобилось ему? Не все ли равно, с какого дня начинать царствование?

Секрет — в кочующем календаре. Начало его, 1-е число тота, бродило по всем дням года. Но не могло это продолжаться бесконечно. Должен наконец

наступить такой год, когда 1 тота вновь совпадет с самым торжественным днем — праздником в честь предрассветного восхода Сотис и начала нильского наводнения.

Каждые четыре года этот праздник уходит на день вперед от 1 тота. Сколько же времени понадобится для путешествия по всем 365 дням календаря? Во столько же раз больше: 4X365 = 1460 лет [19] .

Ждать совпадения 1 тота и первого восхода Сотис приходилось очень долго. Зато начало такого редчайшего, Сотического года отмечалось величайшим торжеством, как праздник всех праздников — Праздник вечности.

Все в мире неизменно возвращается к истокам своим, поучали жрецы; в честь этого и установлен богами Праздник вечности. Народ должен был верить, что незыблемо, на веки вечные, утверждена всесильная власть фараонов и верных их слуг — жрецов, прорицателей грядущего.

Один из таких редкостных праздников наступил 1 тота, или 19 июля, 2781 года до новой эры. Неудивительно, что новому фараону хотелось начать свое царствование именно с этой сверхзнаменательной и счастливой даты: ведь выпадает она лишь один раз почти за полторы тысячи лет. Как же добился он своей цели?

Пусть до меня будет еще одна династия, решил находчивый фараон и приказал семидесяти самым важным сановникам править страной по очереди: каждый из них считался царем Египта, но только на один-единственный день. А когда миновали семьдесят дней, новый фараон вступил на престол, как и мечтал, в самом начале Сотического года.

Странно все-таки, что древние египтяне не исправили свой календарь. Сделать это было совсем легко и просто: ведь в календаре не хватало за четыре года целых суток — добавлять бы их к каждому четвертому году, и тогда начало его не плутало бы по всем дням.

Увы, египетские астрономы, ведавшие календарем, были прежде всего не учеными, а жрецами. За долгие века они накопили много знаний, но даже и не пытались открыть причины природных явлений.

Над миром господствуют боги, грешно и опасно вмешиваться в их тайные предначертания: такая нечестивая дерзость может оскорбить, разгневать владык мира, и они в наказание пошлют суровое возмездие. Люди должны слепо верить в богов и покорно подчиняться их воле, возвещаемой жрецами.

Безропотно трудились миллионы рабов и полурабов — нищие земледельцы, обремененные непосильными налогами, и мелкие ремесленники, ютившиеся в жалких лачугах и трущобах. Но приходил предел долготерпению народа, и восставал он против своих поработителей. Одно из таких восстаний произошло около 3700 лет назад.

Голодные люди, вооружившись палками, мечами, луками, громили поместья и зерновые склады, захватывали землю и скот, убивали знатных и богатых, свергли с престола даже самого бога-царя. Не уберегли тогда ни каменные стены пирамид, ни лабиринты подземных тайников хранившихся там сокровищ [20] .

В одном из древних папирусов «Речение Ипувера» этот жрец

скорбно повествует о мятеже: «У кого не было хлеба и сандалий, имеет теперь амбары, ничтожные владеют сокровищами… Кто не мог построить себе лачугу, живет в доме… Богатые в горе, а бедняки полны радости… Свершилось невозможное: царь захвачен бедняками… Страна перевернулась: что было внизу, то поднялось наверх». И сладостно мечтает Ипувер о грядущем, когда «руки людей (то есть рабов. — Я. Ш.)вновь станут строить пирамиды и рыть каналы, создавать сады для богов… Хорошо, когда знатные радуются ликованию в домах своих».

Но недолго ликовали знатные и жрецы: через полвека, в конце XVIII столетия до новой эры, Египет был завоеван азиатскими кочевниками — гиксосами. Они не очень церемонились с жрецами и вводили свои порядки.

Царь гиксосов Салитис оценил по заслугам достоинства египетского календаря. Но он решил устранить никчемные скитания новогодия по всем дням, добавив один день к каждому четвертому году. Быть может, наш календарь был бы лучше, если бы сохранилась эта поправка, но она не удержалась. Больше ста лет господствовали в стране чужеземцы, а когда гиксосы были изгнаны, жрецы восстановили прежний блуждающий календарь.

Прошло еще сто лет, и Египет стал величайшей державой Древнего мира. Победоносные войны расширили границы государства. Покоренные страны — Нубия, Эфиопия, Сирия, Палестина, Финикия — доставляли обильную дань: золото и слоновую кость, драгоценные камни и серебро, лучшие изделия своих мастеров, а главное — давали Египту сотни тысяч рабов.

Беспримерной роскошью блистал царский двор, рабы строили новые каналы, возводили еще более величественные, чем раньше, дворцы и храмы. Богатели фараоны, крупные военачальники, знатные царедворцы, а о жрецах и говорить нечего: ведь только благодаря их молитвам боги превратили Египет в могущественную мировую державу.

Главный храм богу Солнца Амону в тогдашней столице Фивах сиял сказочным великолепием, а жрецы его обладали безграничной властью. Даже сам царь должен был слушать этих пророков — только им известна тайная воля богов.

Однако в XV веке до новой эры фараон Аменхотеп IV дерзнул пренебречь древней верой: он отказался от многобожия и провозгласил единственным богом Атона, воплощенного в золотом диске Солнца. Большой новинкой это не было: ведь и раньше, кроме других богов, поклонялись и Солнцу под именами Ра или Амон. Теперь же Атон стал не только главным, но и единственнымгосподом.

Лишь ему посвящали новые храмы и приносили богатые жертвы-дары, а других богов полагалось забыть, и жрецы их оказывались чуть ли не безработными. Фараон даже сменил свое имя Аменхотеп («Амон доволен») на Эхнатон («угодный Атону») и перенес столицу из Фив далеко на север. Там, на берегу Нила, через три года вырос великолепный город Ахетатон — «небосклон Атона», близ нынешнего селения Тель эль Амарны (см. карту на стр. 27).

Новая столица вскоре украсилась царскими дворцами, величественными храмами Атону и его живому олицетворению — Эхнатону. Фиванские жрецы и родовитая знать считали это святотатством, но волей-неволей должны были подчиняться капризному кощунству царя.