Когда вместе тесно
Шрифт:
— Мама, вы что, серьезно?! Да что же это? — Катя присела на лавку стоящую у дверей. — Бред какой-то…
— Я отцу говорила, но он уперся — ты выйдешь замуж за того мальчика и все тут. — Женщина уже успокоилась, голос ее перестал дрожать и она, взяв Катю под руку, повела ее в салон.
Девушка так сильно опешила, что позволила маме отдать себя в руки трех исключительно-вежливых и улыбчивых работниц салона, которые довольно долго что-то надевали на нее, снимали с нее, шнуровали что-то на спине, лишая остатков кислорода в груди, набрасывали на лицо тонкую вуаль. И каждый раз, подводя к большому зеркалу,
Катя все время смотрела на мать обиженным взглядом, пытаясь воззвать к ее любящему сердцу, но женщина только отводила глаза и общалась с продавщицами. Девушки порхали вокруг нее, но вопросы задавали исключительно маме. Наверное, поняли, что от Кати они, вряд ли чего-то добьются. А она уже успела себя представить героиней исторического романа, которую насильно выдают замуж за ненавистного мужчину. Катя постепенно входила в образ и от того страдать и переживать по поводу предстоящего замужества, принялась в полную силу. Она, кажется, даже побледнела от волнения, а в серых глазах ее даже заблестели слезинки.
Погрузив в багажник машины атрибуты для создания сногсшибательного образа невесты, Катя с силой захлопнув его, уселась за руль. Девушки из салона не советовали ей сворачивать платье и упаковывать его в сверток. Предлагали даже доставить его по адресу в день торжества, но Катя нервно скомкав дорогой наряд, засунула его в обычный пакет с каким-то ярким логотипом на нем. Игнорируя робкие попытки пояснить, что кольца кринолина погнуться, она свернула нижнюю юбку восьмеркой и сунула следом за платьем в тот же пакет. Изящные туфельки полетели к воздушной фате, а от украшений Катя попросту отказалась.
Всю дорогу она не разговаривала с матерью, а дома закрылась в комнате и не вышла к ужину. Она ждала, что кто-то из родителей придет к ней и станет уговаривать что-нибудь съесть — она не раз шантажировала родителей своими голодовками лет в пятнадцать. И родители всегда шли у нее на поводу — лишь бы любимое дитятко не осталось голодным! Они и сегодня придут ее уговаривать, не могут не заметить, что она не ужинала. А она ответит им презрительным и холодным молчанием. И не станет есть пока они не отменят чертову свадьбу.
Уснула Катя голодной, а утром проснувшись, не поверила сначала, что мама проигнорировала ее отказ от еды. Демонстративно повертевшись на кухне, где родители завтракали, девушка дождалась все-таки от отца вопроса, не хочет ли она позавтракать. Гордо отказавшись, Катя увидела, как отец пожал плечами, пробормотал что-то типа «губа толще — кишка тоньше» и, допив свой кофе, встал из-за стола.
— У тебя сегодня экзамен, дочка, не забудь. Если ты не явишься, никто у тебя его принять не сможет.
— Не явлюсь! — Катя решила использовать последний козырь.
Отец угрожает ей отлучением от семьи? Что ж — пусть. Угрожать еще не значит выполнить свои угрозы. Она растерялась сначала, когда он обрисовал ей перспективы, а теперь посмотрим, кому хуже будет.
— И замуж не пойду! А если ты меня больше не любишь, нет, если ты меня ненавидишь так сильно, что готов выдать за первого встречного придурка, хорошо… — Девушка
Она ожидала, что после ее слов мать, ахнув, бросится уговаривать отца, но женщина, сжав ладони в кулаки, осталась сидеть на своем месте. А отец спокойно проговорил:
— Что ж, дочка, одобряю твое решение. Это по-взрослому, вот так смело встречать неприятности и бороться с ними, а не плыть по течению. Тебе пора становиться самостоятельной, и я вижу, ты взрослеешь у меня, котенок. Вещи помочь собрать?
У Кати после слов отца лицо вытянулось от удивления — она ждала совсем другого. Отец вот так вот просто согласился, что она уходит из дома? Это сон какой-то дурной! Не может быть!
Девушка, громко всхлипнув, бросилась в свою комнату и, упав на кровать, разрыдалась. Она не видела, как отец, проводив ее глазами, положил ладонь на сжатый кулак матери и, погладив его, нежно проговорил в полголоса:
— Ну, видишь? Я же говорил…
А мать в ответ согласно кивнула и, улыбнувшись мужу, погладила его по щеке, пробормотав:
— Я надеюсь, ты знаешь что делаешь.
Конечно, Катя никуда не ушла из дома. А куда она могла пойти? Ее блеф с треском провалился, да так, что повторять подобный фокус девушка вряд ли осмелилась бы. Она поняла, что даже если родители увидят ее с сумками на пороге, их это не проймет. Ей осталось только смириться. В конце концов, Слава прав — жизнь не заканчивается, ничего не изменится. Она будет жить дома, встречаться с подругами, развлекаться, тусоваться, знакомиться с парнями — все как всегда. Как будто у нее и нет мужа… Катю передернуло от одной мысли, что ей придется называть Славу мужем. А может и не придется.
Катю на секунду посетила мысль скрыть факт своего замужества от подруг тоже, но она вспомнила, что отец позвал на их свадьбу кого-то с института. Как же ей сказать им? И что сказать? Что Слава бросил Зою и увлекся ей? Но Слава игнорировал ее. Даже не смотря на то, что Зоя прямо перед началом экзаменов взяла «академ» до следующего года и не маячила в институте, он даже не здоровался с Катей. Однако придумать что-то умное все же необходимо.
Неожиданный уход Зои взволновал их группу, и студенты несколько дней обсуждали, в чем тут соль. Связано ли это с нашумевшими фотографиями? Расстался ли Слава со своей девушкой? Или они встречаются вне института? Слава информацию не распространял, его друг тоже молчал, как партизан. И было заметно, что между ребятами все же прокатилось «яблоко раздора».
Поговорив и не получив ответов на свои вопросы, ребята успокоились и занялись сдачей экзаменов и подготовкой к веселым летним каникулам. Виделись они теперь редко, и может правда повезет и лишних вопросов ни у кого не возникнет. Кате же остается только врать. Не признаваться же в том, что ее насильно выдают замуж за парня, которого она ненавидит и который, кажется, так же «пылко» относится к ней.
Слава не думал о предстоящем торжестве, не готовился, но оно занозой сидело в его мозгу не давая расслабиться, а тошнотворное напоминание маячило перед глазами, хлопало длинными ресницами, веселилось с подружками, словно ей все по барабану.