Когда в городе гаснут огни
Шрифт:
Он замер, боясь шевельнуться.
— Что это ты такое говоришь? При чем здесь деньги?
— О, Макс! Я ведь вижу, что ты живешь не по средствам. Я так не могу. У меня, к сожалению, плохо оплачиваемая работа, но я люблю ее. Мы не можем быть вместе.
Она освободилась из его объятий и безучастно уставилась в окно.
Он наконец понял, о чем она говорила.
— Сейчас мы не будем ничего решать, — заговорил он тихо и убедительно. — Подождем пару дней, чтобы все утряслось. Поговорим на трезвую голову.
Она молча кивнула. Он походил вокруг
Макс снова сделал что-то не то. Он совершенно запутался. Вместо того чтобы сказать начистоту, что он хочет от Блайт, он даже не выслушал ее, не расспросил о ее планах. Теперь все будет иначе. Он исправит все, что натворил. Он знал, как это сделать.
И это надо сделать как можно скорее.
Он встретился с Кэнди и Сашей и выслушал нелестное мнение по поводу его поведения по отношению к Блайт. Он покаянно поведал Барту, как помешал Блайт снять очень миленькую квартиру, нашептав хозяину, что она собирается с утра до ночи играть на барабане. Все дела, которые он наметил на неделю, он выполнил.
Блайт устало склонилась над клавиатурой компьютера, заканчивая очерк о стычке между группировками «Янки» и «Метс». Зазвонил телефон. Макс спросил:
— Я могу поговорить с тобой?
— Конечно. Только не представляю, о чем нам с тобой говорить.
Все, что она пережила, стало для нее суровым уроком. У нее пропал аппетит, она лишилась сна. И по ночам ходила по квартире как сомнамбула. Но это обязательно пройдет. Не может такое состояние продолжаться бесконечно.
Кэнди не особенно приставала с утешениями, но, видя ее сверкающие глаза в предвкушении приезда Гарта, Блайт думала, что и она могла бы быть такой же счастливой. Блайт уже вторые выходные жила у Саши. Ее сумка с вещами стояла в углу.
Макс продолжал убеждать, что им надо поговорить.
— Я встречу тебя у начала Сорок четвертой в пять, — закончил он.
— Хорошо, — вздохнула она. — Я захвачу сумку. Мы поговорим, потом я поеду к Саше. Сегодня Гарт приезжает.
За несколько минут до пяти она уже шла к назначенному месту с небольшой дорожной сумкой на колесиках. Макс еще не приехал, и это было ей на руку. Ей просто необходимо некоторое время, чтобы собраться с духом. Белый «лендровер» подъехал к перекрестку. Она мельком бросила на него рассеянный взгляд и услышала гудок. Человек в «лендровере» помахал ей рукой. Она невольно бросила взгляд на водителя.
За рулем сидел Макс.
Чувствуя, что ей отказывают ноги, Блайт медленно подошла. Он выглядел свежим, отдохнувшим и беззаботным. Схватив ее сумку, бросил на заднее сиденье. Потом потянул Блайт за руку и втащил на переднее сиденье машины. Он успел свернуть за угол раньше, чем подошел полицейский, который некоторое время наблюдал за ним и уже намеревался оштрафовать за парковку в неположенном месте. Макс послал ему озорную улыбку.
Удивительно, каким счастливым он стал после
— Мы едем смотреть очередную квартиру? — без улыбки спросила Блайт.
— Мы совершаем прогулку на моей новой машине.
Она удивилась.
— Мне казалось, что ты купишь какую-нибудь небольшую спортивную машину.
— Сначала я так и хотел. Но потом решил, что эта мне больше подойдет.
— Понятно.
«Лендровер» был дорогим автомобилем. Макс так бесшабашно тратит деньги.
— Я нашел место, где тебе обязательно понравится.
— В самом деле? Я думаю, ты понял, что отныне я сама устраиваю свою жизнь.
— Конечно, конечно, — пропел он в ответ.
Они ехали вдоль Гудзона. Это было как раз по пути к тому месту, где было много жилых кварталов. Но они миновали и их.
— Куда мы едем?
— Увидишь.
Он повернул к парку, и она еще больше занервничала.
— Я не хочу жить так далеко от работы.
— Подожди. — Он нажал на кнопку, и зазвучал концерт Бетховена. — Хочешь что-нибудь выпить? Посмотри в холодильнике.
Холодильник был до отказа забит бутылками с диетической колой. Они свернули на шоссе и помчались в сторону штата Коннектикут.
— Хватит! Поворачивай, — приказала она. — Я не хочу жить за городом. Тогда мне придется ездить на поезде. И платить двойной налог — в Коннектикуте и Нью-Йорке. Не знаю, что ты выдумал, но мне это не подходит. Отвези меня в город.
Он широко улыбался.
Еще через пять миль, уже серьезно встревожившись, она спросила:
— Ты решил меня похитить?
— Что-то в этом роде, — ответил он, не переставая улыбаться.
Когда они свернули в Гринвич, она закрыла лицо ладонями.
— Макс, я не могу жить в Гринвиче, для меня это слишком дорого. Что ты задумал? Я хочу домой. Вернее, я не могу поехать домой, но… я хочу куда-нибудь, только чтобы уехать отсюда.
Пока она причитала, он остановил машину. Она осторожно раздвинула пальцы и посмотрела одним глазом. Перед ней был дом из белого кирпича в окружении деревьев, которые отбрасывали длинные тени на нарядные ярко-зеленые лужайки. Она отняла ладони от лица и удивленно уставилась на дом.
Дом был небольшим, но очень красивым. Ей представилось, что она сидит в семейном автомобиле перед своим домом в окружении шумных и веселых детей. Пахнет яичницей с беконом, которую она приготовила на завтрак, корзинки наполнены бутербродами с тунцом. Они собираются на пикник.
А рядом с ней…
— Нравится? — спросил Макс.
— Если это шутка, то ты шутишь жестоко. — Ее сердце билось как сумасшедшее. — Я ничего не понимаю. Я же не могу купить этот дом. И вообще, я могу позволить себе лишь снять квартиру… вернее, даже не квартиру, а комнату. Здесь что, сдаются комнаты?
— Сейчас все объясню. Я купил машину, а потом подумал, что к ней надо купить дом. Я еще не решил, этот или другой дом. Надо подумать. Но что-то в этом роде.
— Ты покупаешь дом? — воскликнула она. — На какие средства?