Когда в городе гаснут огни
Шрифт:
Интересно, на кого он похож? Наверное, какой-нибудь повернутый, как все дружки Кэнди, хотя некоторые из ее компании были довольно симпатичными молодыми людьми. Наверное, он тоже симпатичный. Да еще и чуткий к тому же.
Если бы она не помешала Кэнди, если бы не выключили электричество и если бы ее подруга настояла на своем и привела в качестве терапевтического средства своего знакомого на встречу с Блайт, она сказала бы ему: «Я, конечно, рада познакомиться с тобой, но Кэнди явно преувеличивает мою проблему. Ты совершенно
Потом они вместе посмеялись бы и, может быть, пару раз по-дружески встретились бы за чашечкой кофе.
Но теперь все это вряд ли произойдет.
Блайт тяжело вздохнула. Этот парень так никогда и не узнает, что огненное у нее лишь одно — цвет волос, да еще страсть к правописанию и грамотной речи.
А вдруг он все еще сидит в аэропорту Бостона и ругается из-за отмены рейса? Если он вырос в одном дворе с Кэнди, значит, он наверняка изощренный специалист по нецензурщине.
Блайт прервала свои мысли и огляделась. Она уже прошла добрую милю. Надо идти, все равно автобуса не дождешься. Еще тридцать пять кварталов — неплохая бодрящая прогулка. Который теперь час? Посмотрев на часы, она увидела, что уже около шести вечера. Еще тридцать пять кварталов, и она дома.
Народу на улицах было много. В центре города тротуары были буквально забиты пешеходами. Когда она вышла на Мэдисон-авеню и повернула в восточном направлении, народу поубавилось. Мимо проезжали лимузины, развозившие хозяев по их роскошным городским особнякам. Блайт устала и вспотела, магазины ее не интересовали.
Надо бы поискать другую работу, возможно, более успешную. Но как прожить без стабильной зарплаты и всех связанных с этим преимуществ? Она так одинока в этом большом городе.
И кем бы она была, если бы не Кэнди?
Хватит, слезливость не доведет до добра, а сама она уподобится персонажу из мыльной оперы. Все будет хорошо. Она сама о себе позаботится. У нее прекрасное образование. Просто ей пока не повезло с работой.
Она представила себя в джинсах и легком свитерке загружающей целую ораву ребятишек в большой автобус, припаркованный у красивого белого особняка в пригороде. Пахнет яичницей с беконом, приготовленной ею на завтрак. Сэндвичи с тунцом и краснобокие яблоки с любовью уложены в пакеты — это их обед. Именно об этом Блайт мечтала даже чаще, чем об успешной карьере на поприще журналистики.
Ей так хотелось стать женой и матерью. В свободное от домашних дел время она могла бы написать статейку в какой-нибудь журнал или газету об искусстве ведения домашнего хозяйства. Или о воспитании детей. Она добровольно помогала бы школе, где бы учились ее дети. Она даже готова была бы участвовать в городском совете в каком-нибудь симпатичном маленьком городке штата Коннектикут или Нью-Джерси, где обсуждали бы такие вопросы, как высота заборов
Этот секрет она хранила в потаенном уголке своей души. Ведь ни одна из ее подруг, и особенно Кэнди, не смогла бы ее понять. Настроенная на карьеру женщина из Манхэттена назвала бы домашнюю идиллию кошмаром. Для Блайт же, у которой никогда не было своей семьи, такая жизнь казалась Царством Небесным на земле.
К сожалению, для осуществления ее мечты был нужен красивый, любящий и сексуальный мужчина. Он должен понять ее и поддержать ее мечту, полюбить ее и детей. Когда-нибудь она встретит такого мужчину.
Блайт с улыбкой вошла в здание, где она и Кэнди снимали квартиру на двоих, мечтая окунуться в освежающую волну кондиционированного воздуха. Но и здесь ее ждало разочарование. Кондиционеры не работали.
Сантьяго, дневной привратник, был еще на работе. Увидев ее, он произнес с облегчением:
— Мисс Пэджет, наконец-то вы дома.
— Да, еле дотащилась, — охрипшим голосом ответила она. — Мечтаю о душе. У нас есть хотя бы вода?
На его лице появилось виноватое выражение.
— Вода-то есть. — Он откашлялся. — Не горячая, конечно. У нас только не работают лифты.
Блайт и Кэнди жили на двадцать третьем этаже.
— Я всегда думала, что для лифтов есть запасной источник энергии.
— Система не работает. Наверное, нет автономного питания.
— О господи! — простонала она. — Ладно, поднимусь пешком.
— Там темно. На лестничной клетке нет света, — продолжал Сантьяго. — Я скупил все фонарики в хозяйственном магазине на углу. Возьмите один. Я бы проводил вас, но не могу уйти. Еще не пришла ночная смена.
— Интересно, мосты и туннели тоже перекрыли?
Сантьяго кивнул:
— Эдди звонил, он не может выбраться из Бруклина.
Судьба ее предполагаемого кавалера была решена.
— Я знала, что когда-нибудь нам придется пожалеть, что мы живем в век техники, — сказала Блайт и направилась к лестнице.
Она открыла дверь — и обмерла от страха. В лестничном колодце не было окон, там было темно, хоть глаз выколи. Но это был единственный путь домой. Вцепившись в фонарик, она отважно ступила в темноту и стала подниматься по лестнице.
Второй этаж, третий, четвертый, пятый…
Ей никогда не приходилось подниматься пешком. В таком городе, как Нью-Йорк, всегда работали лифты.
Шестой, седьмой, восьмой…
Когда она найдет мужа и родит много очаровательных детей, ей не придется карабкаться по ступеням. У нее будет дом от силы в два-три этажа где-нибудь в маленьком городке или на окраине. Прислушавшись, она уловила какой-то шум, доносившийся сверху. Приятно осознавать, что где-то там есть еще и другие люди.
Девятый, десятый, одиннадцатый…