Когда падают листья...
Шрифт:
Дарен рассеянно оглядел запыленное помещение оружейной.
— А ты уверен, что ничего другого на заставе не хранится?
Веселин с полволны хмурился, пытаясь, видно, что-то вспомнить, а потом уверенно тряхнул головой:
— Нет, ничего.
Мерцернарий пожевал губы.
— Но не может же он ошибаться.
Войник выпрямился и задвинул шкатулку в самый дальний угол.
— Это с чего это? — Он усмехнулся, — все мы делаем ошибки.
— Не-ет, — протянул Дарен, хищно блеснув глазами, — этот — не может.
Они
— Да ты, как я погляжу, зуб на него имеешь, — хохотнул Веселин и хлопнул товарища по плечу, — и немаленький!
— Зришь в корень, человече, — ехидно отозвался Дарен, — что же ты, умный такой, в мудрецы-то не подался, а?
— Не берут! — развел руками Вес, — не берут и вся недолга!
Они расхохотались: видно оба представили, какой из Веселина мудрец. В сущности, такой же, как из самого Дара танцор. Вес честно признавал, что даже читать умеет, прямо-таки говоря, скверно, и жить ему отсутствие грамотности никак не мешало; сам он говорил: мол, что я, дурак какой — во время драки поэмы зачитывать неблагодарным ушам?..
— Мастер Веселин! — из-за угла здания выбежал запыхавшийся мальчишка из его десятка. — Там… там…
— Пожар? — участливо поинтересовался Вес, не обращая на нахмурившего черные густые брови Дарена.
Паренек помотал головой.
— Ураган?
— Вес! — Дар сложил руки на груди. — Дай ему сказать.
Тот лишь пожал плечами, но издевки прекратил.
— Марта пропала…
Войники переглянулись. Вопросы о том, что эта рыжая девица снова делала в мужском крыле, Дарен решил оставить на потом.
— То есть как — пропала?
Мальчик сглотнул.
— Вот так… Совсем пропала. Мы на волну отворотились, а потом глянули — и нетуть ее.
— Может, отошла куда?
— Дык мы всю заставу оббегали, она кинжал Ронна умыкнула!
Дарен вздохнул и пробормотал себе под нос что-то нечленораздельное и неприличное.
— Ковырялка Ронна и медька гнутого не стоит, — хмыкнул Веселин, поглядывая на Дарена искоса.
Но тот лишь еще больше нахмурился и медленным шагом направился в сторону лазарета, оставляя товарища одного разбираться со всем.
— Сестра Йена?
Войник прошел сквозь помещение, залитое солнечным светом, проникающим через высокие стрельчатые окна под потолком. Гулко отдавался каждый шаг, сделанный по холодному плиточному полу. Но сестры он не заметил — лишь Ждана, с задумчивым видом изучающего потолок.
— А ты что здесь делаешь? — удивился Дар. — Марш отсюда!
— Но…
— Ты мне не нокай, — хмыкнул тот. — При смерти не валяешься, голова цела и руки тоже. Бегом на тренировку!
Ждан пробурчал что-то оскорбительное, вылезая из-под одеяла, но Дарен не стал прислушиваться.
Из-за цвета стен льющийся медовой патокой из окон солнечный свет казался янтарным и каким-то терпко-сладким. Снова
— Чего ж ты, мастер, паренька так не любишь? — добродушно усмехнулась сестра Йена, входя в лазарет.
— А я никого не люблю, — осклабился войник в ответ.
"Ложь!" — раздался голос в его голове.
"Кыш!" — в тон ему отозвался Дар.
Сестра ничего не ответила, лишь покачала головой и стала переставлять какие-то склянки на полке: синие, зеленые, коричневые, фиолетовые… Дарен всегда удивлялся, как знахари и ведуньи разбираются в этом скоплении баночек и колбочек? Сам дьябол ногу сломит. И все остальные части тела тоже.
— Сестра Йена, мне надо поговорить с Вами.
Женщина повертела в руках синий пузырек и, не оборачиваясь, ответила:
— Говори, мастер.
Дарен чувствовал себя неуютно. Сестра даже не повернулась, а он не знал, расценивать это как намеренное оскорбление или же просто как черту характера женщины.
— Мой вопрос может показаться неуместным… — он замялся. — Но все же припомните, пожалуйста, нет ли у Вас какого-нибудь старого украшения с синим камнем посередине?
Дзинь!.. — яркая красная баночка выпала из рук сестры и разлетелась мелкими льдинками стекол по плиточному полу. Будто кровь из раны брызнула.
— Вот растяпа неуклюжая!
Женщина сама себя обругала и аккуратно встала на колени, маленьким веничком собирая осколки в кучку.
— Вам помочь?
— Нет, — чересчур резко отозвалась она, — не надо.
Не надо — так не надо. Войник не стал настаивать, но, удивленный такой реакцией на его вопрос, решил, что нащупал какую-то ниточку. Дарен на миг отвернулся к ближайшему окну: лучик света, играясь, мазнул по его щеке солнечной краской, оставив теплый след.
— И все же сестра…
— А, — сестра Йена все-таки повернулась после того, как сгребла осколки на деревянный совок, и соизволила снисходительно улыбнуться, поднимаясь с пола и отряхивая тяжелые длинные юбки: — артефакт никак ищешь, а, мастер?
— Нет, вот как раз он мне не нужен, — усмехнулся Дар, удившись ее догадливости, и насмешливо спросил: — скажите, сестра Йена, все на заставе о нем знают?
— Все — не все, а я знаю, — хитро сощурилась женщина, — так чего же ты хочешь, мастер?
— Тем лучше, что Вы его видели. Мне нужно что-то похожее.
Сестра Йена ссыпала мусор в плетеный короб, и, поправив узел жестки волос на затылке, вновь повернулась к Дарену и провела ладонью по лбу, будто отирая пот.
— Недоброе дело затеваешь, мастер.
Дарен нахмурился: он не любил слушать советы, когда те шли в разлад с его решениями.
— Сестра, я пришел к Вам не за обсуждением моих поступков. Вы можете мне помочь? Если нет…
— Отчего ж нет? Есть у меня одна вещица, — женщина поманила его пальцем и направилась к неприметной серой двери, — только ты ее не бери с собой.