Чтение онлайн

Как она там сейчас без него?.. Ежели отец уйдет работать на лесопилку, а к Горине снова будут приставать соседские мальчишки? Кто ее защитит? Не старенькая же бабушка Фрося, право слово! Ждан, конечно, научил ее драться, но она же такая маленькая… И вокруг еще эта осень, как назло. Какая-то неправильная, грозная и немилосердная!

Когда-то давно, кажется, целую вечность назад, сестренка спросила отца, почему у всех есть мама, а у нее — нет. Он усмехнулся и сказал, что ее позвала Осень и мама ушла по янтарной дорожке к небу, за солнцем… И с тех пор Горина боялась осени. Ей было жутко оттого, что любимые брат и отец тоже однажды могут

откликнуться на зов Госпожи Художницы. Ведь тогда она останется совсем, совсем одна!

Грустные были мысли у обоих ездецов. Грустные и оттого безмерно дорогие и близкие.

Из-за медлительности Ждановой кобылы к границе путники подъехали, когда солнце уже начало удаляться на ночлег, закутываясь в мягкий вечерний плед.

Стены заставы издалека выделялись своей мрачностью и отчужденностью: постройка выглядела старой, но на самом деле ей не было и тридцати лет, ведь последний договор, закрепляющий за Зароссией новые границы, был подписан тридцать лет назад. Черный камень, грубо обтесанный и оттого казавшийся еще более неприветливым, вблизи производил впечатление на редкость удручающее. Впрочем, Дарен был уверен, что два явно скучающих молодых человека на воротах были не единственными обитателями крепости, и что сейчас на них направлено как минимум две сотни смертоносных стрел из незаметных на камне бойниц.

Ждан не знал этого. Он с любопытством вертел головой и восторженно свистел, пока Дарен подъезжал к молодым войникам, уже положившим руки на мечи.

— Я по личному поручению кралля Блуда Пятого. — путник вытащил уже изрядно помятую грамоту.

Стражник дотошно изучил документ, раза четыре, потом перевел хмурый взгляд на Ждана.

— А этот?

— Со мной.

Стражники переглянулись и снова углубились в чтение.

— Про него здесь ничего не сказано.

— А граница нынче контролирует еще и жителей страны?

— Нет, но…

— У меня мало времени. Прошу пропустить. — Дарен начинал раздражаться. — Или вам напомнить, чем наказуема задержка срочника?

Войник отдал ему грамоту.

— Проезжайте.

Дарен махнул рукой зазевавшемуся Ждану и они проехали в ворота. Путнику вдруг нестерпимо захотелось потрогать эти стены, ничуть не изменившиеся за время его отсутствия. Говорят, что граница всегда притягивает: Дарен не мог согласиться, но и не отрицал, что возвращение на первое место службы всколыхнуло душу. Наверное, это одно из свойств нашего образа мыслей — тянуться туда, где тебя раньше ждали. Даже если это сейчас и не так. И все равно мы плутаем по лесным тропинкам, уходящим в бесконечность, пока свежие следы на зеленой молодой траве однажды весной не выведут тебя в то самое место, откуда ты в свое время ушел по собственной воле. Кто бы ни говорил, что это легко, не верь. Возвращаться всегда тяжело. И очень грустно…

Он шел по темным узким коридорам, таким знакомым, но уже чужим, он встречал молодых пареньков-новобранцев, спешащих куда-то мимо них. Но все здесь было уже чуждым. Не услышать уже смех товарищей из казарм, не бегать им десять миль на выносливость, не…

— Кого я вижу?! — хрипловатый голос прорезал затхлость коридора, приглушая гулкое эхо шагов. — Дарен?

Дарен очнулся и поглядел на вставшего перед ними человека. Длинные русые волосы, уже пестревшие серебром, были собраны в хвост. Стальные глаза не утратили цепкости взгляда, а лицо не стало менее мужественным.

Короткая бородка только придавала мужчине некоего шарма и важности. Осанка — мечта березы: спина прямая, могучие плечи расправлены. На поясе висит незабвенный меч, с которым мужчина предпочитал не расставаться даже ночью. Они еще шутили, то у него меч вместо бабы — по всем направлениям. Правда, после того, как кто-то донес об этих шуточках… плохо было всем.

Он ничуть не изменился внешне: что поделать, для Странников время течет иначе… Руки изрезаны кровавыми полосами, но не символичная ли это плата за столь щедрый подарок как цель жизни?

И только свежие нашивки пестрели на форме.

— Как был мечтателем, так им и остался. Смотри, замечтаешься, а тут акиремец подкрадется и хрясь! — по башке саблей!

Да сдались всем эти акиремцы, пожри их Моарта!

— Здравствуйте, наставник. — Дарен подбородком обозначил кивок, приветствие равного равному, ведь, в сущности, один чин — не такой уж и большой разрыв. — Вы ничуть не изменились.

— Отставить церемониальни, септ-велитель. — фыркнул мужчина. — Мы не на полигоне, чтобы друг другу "выкать".

— Как скажешь, Богдан.

Дарен широко улыбнулся и искренне протянул руку для дружеского приветствия, которую бывший наставник с удовольствием крепко пожал.

— А силен. — заметил он, посмеиваясь в бороду, когда Дарен выдержал его "хватку". — Что, не хрустят уже косточки?

— Твоими стараниями. — хмыкнул Дарен. — Давно не виделись.

— Могли бы и чаще. Если бы кое-кто вспоминал о бывших наставниках.

— Прости, Богдан. Не имел возможности.

— И правильно. Иметь надо что-то другое. — он похабно подмигнул мнущемуся позади Ждану и снова обратился к ученику: — А это что за диковинная зверушка?

— Да, — Дарен только рукой махнул. — Навязался тут… на мою голову.

— Что, Родине угождать не терпится?

— А то! Служить хочет — аж хвост трясется! — Дарен выталкнул мальчишку вперед. — Натаскаешь его? Пока я буду разбираться с этим кварт-велителем…

Богдан помрачнел и задумчиво почесал бороду, одновременно глядя в глаза мерцернарию. Эта его привычка: чесать бороду и смотреть в упор, всегда поначалу заставляла хихикать полсороковника. До первых учебных боев.

— Не завидую. — наконец, проговорил он.

Дарен потемнел лицом и вздохнул:

— Все так плохо?

— Да как тебе сказать… Леший бы с ним, с этим кварт-велителем. Разберемся.

Войник выгнул одну бровь в знак вопроса.

— Дело ясное, что дело темное, — пожал плечами мужчина, — убивец тут один завелся.

Шаги гулко отдавались в длинном коридоре.

— Среди ваших? — помедлив, спросил Дарен.

— Вполне возможно. — Богдан почесал подбородок. — Нет, даже скорее всего. Мы ж месяц назад чаровника из столицы вызывали, он нам охранные контуры поставил — звон в ушах стоял с седьмицу. Клялся-божился магий хмырь, что и мышь не проскочит.

— Чаровник, говоришь… — Дар нахмурился и потрогал камешек на шее. — А если кто шибко-умный амулетик достал?

Мужчина махнул рукой:

— Да хрен один его знает! Топчемся на одном месте, как ослы, и ни шагу из этой каши дерьма. Я и сам буду рад этого гада к стенке припереть. Можешь рассчитывать на мою помощь.

— Спасибо. — поблагодарил наставника искренне Дарен и снова покосился на молчавшего Ждана, старающегося неслышно ступать за ними. — Определишь мальчика в свой сороковник?