Когда осенние печали. Часть 2

Эвелина Пиженко.

КОГДА ОСЕННИЕ ПЕЧАЛИ. Роман. Часть 2.

Глава 1.

– Ну, что… бывай… - мужчина лет тридцати пяти, чуть выше среднего роста, худощавый, с довольно крупным для удлинённого, узкого лица, носом, протянул руку другому мужчине, своему ровеснику, сидевшему в кожаном кресле за столом большого кабинета, - Прилечу – созвонимся.

– Да, конечно, - его собеседник встал и, ответив на рукопожатие, вышел из-за стола, - бывай, Олежек.

Удачной поездки.

– Да, чуть не забыл… - уже дойдя до двери, тот вдруг снова обернулся, - что там у нас по нашему объекту? Мне отчётность так и не поступила.

– Послушай, Олег, - хозяин кабинета неожиданно нахмурился, - мы уже договаривались, здесь, в этом кабинете, о т е х делах разговор не заводить. Пять лет одно и то же говорю, и все пять лет ты игнорируешь мои просьбы…

– Виталя, по-моему, ты заигрался в конспирацию, - усмехнулся Олег, - ты что, жучков до сих пор боишься? Так Лёха проверял недавно… нету у тебя тут прослушки, да и некому уже её ставить. И вообще, пора из тени выходить, задолбало всего бояться, ну, честно!

– Нам ещё долго всего бояться, - засунув руки в карманы брюк, Виталий остановился напротив товарища, - думаешь, мне не надоело? Не время пока, и не мне тебе об этом говорить.

– Виталик, проснись! – Олег шутливо пощёлкал пальцами перед глазами Виталия, - Слава Богу, не девяносто третий, и уж не девяносто пятый! Девяносто восьмой на дворе!

– Тебе хорошо говорить, ты всего лишь учредитель, а я и учредитель, и директор, и все проблемы решать только мне. Я зарплату рабочим начал только месяц назад выдавать, представляешь, за все годы сколько накопилось?

– Я предлагал… надо было им продукцией выдавать, - хмыкнул Олег, - выдают же гвоздями, туалетной бумагой… так почему не водкой?

– Шутки шутками, а я в прокуратуре уже прописался. Меня там как родного уже принимают, сколько бабла на одни взятки ушло, а жалобы всё пишут и пишут…

– Так это же класс, Виталя! – мужчина похлопал Виталия по плечу, - Мы теперь и в прокуратуре свои, и в СЭС – свои, и в администрации – свои… а с рэкетом в стране уже почти покончено!

– Так государство и есть – самый главный рэкетир. Ты, кстати, ещё налоговую забыл упомянуть.

– А вот про налоговую лучше помолчи, - Олег сделал упреждающий жест рукой, - моя Танька всегда на страже наших интересов.

– Ну, да… - повернувшись к окну, Виталий задумчиво заложил за спину руки, - Твоя Татьяна молодец… не то, что…

– Ты про Альку? – Олег бросил на собеседника настороженный взгляд, - Кстати, почему ты её не хочешь взять сюда на работу? И отец интересуется…

– Послушай, Олег, - Виталий наморщил лицо, - давай, без этих родственных протекций, ладно?

– Да что ты её дома всё время держишь?!

– Ты не хуже меня знаешь, что её дома держит. Лучше бы мне посочувствовал, а не ей.

– Она мне всё-таки сестра как-никак… и жалуется постоянно, что ты не даёшь ей себя реализовать.

– Плохому танцору всегда что-то мешает. Пусть реализует, - Виталий пожал плечами, - кто не даёт? Она переводчик, вот, пусть и идёт

в переводчики… А здесь, на ликёро-водочном заводе, ей делать нечего. Сам всё прекрасно знаешь.

Распрощавшись с Олегом, Виталий снова уселся в своё кресло. Постукивая по столу карандашом, чуть поджал красивой формы губы, задумчиво уставился куда-то вниз. Акции ловко подведённого под банкротство ликёро-водочного завода несколько лет назад были удачно выкуплены им и его шурином Олегом Дзюбой на равных паях. С тех пор завод несколько раз менял своё название, уходя от налогов, но его новые учредители оставались неизменными.

Помимо учредительства, Виталий Мясников исполнял обязанности директора завода, всё больше и больше ловя себя на мысли, что эта должность ему порядком поднадоела – в ней не было творческого начала, к которому стремилась его артистическая душа… и, лишь открыв ещё один, но уже подпольный цех по производству алкогольной продукции, он почувствовал удовлетворение – не только от материального достатка, но и от риска, который всегда подпитывал его натуру. На фоне всеобщего хаоса и накатившей на страну поголовной нищеты криминальный бизнес процветал и приносил огромный доход.

Когда-то, стремясь сделать партийную карьеру, Мясников мечтал о власти, которая могла дать абсолютно всё. Времена изменились круто и внезапно.

Партийной карьеры не получилось… Компартия больше не была рулевым, да и страна уже была другой. Кто успел – схватил кусок, кому повезло – схватил кусок пожирнее… Надеяться больше было не на кого – отец Виталия вместе с должностью потерял все свои полномочия и привилегии, мать утратила звание примы областного драматического театра, и, оставшись не у дел, вскоре скончалась от внезапной болезни.

Совершенно новые знакомства и деловые отношения, заменившие привычный «блат», вошли в жизнь всех предприимчивых людей, заставляя «крутиться» и «выкручиваться», беря на себя ответственность безо всяких личностных и социальных гарантий. Приходилось заводить совершенно новый круг общения, обеспечивающий материальные блага и защиту этих самых благ от других, ещё более предприимчивых граждан совершенно новой страны.

Всё поменялось местами. Формула «власть – деньги – власть» превратилась в формулу «деньги – власть – деньги».

Из старых, «нужных» связей оставался лишь тесть, Семён Ильич, который был уже на пенсии, но в силу бывшей должности и авторитета, имел остатки некоторого влияния в своём милицейском кругу. Виталий был этому и рад, и не рад. Рад, потому, что знакомства в правоохранительных органах сейчас были как нельзя кстати. Не рад – потому, что именно по этой причине он до сих пор жил со своей женой Александрой. Несмотря на то, что компромата на него у тестя давно уже не было, Виталий так и не решился уйти из семьи. Этому способствовало и деловое партнёрство с братом жены Олегом, от которого Виталий был готов избавиться при первом удобном случае… На это у него была не одна причина.