Когда молчит совесть

Быстро поднявшись по белым мраморным ступеням, он остановился на площадке третьего этажа и, отдышавшись, откинул со лба густые темные волосы, длинные и вьющиеся, словно у девушки. Дом старый, строился добротно, но не лишен изящества. Стены украшены повторяющимся барельефом мать с младенцем на руках.

Высокая темная дверь. Поблескивает медная дощечка:

«Профессор Сохраб Гюнашли».

Нерешительно подняв руку, он потянулся к черной кнопке, приютившейся в углу. Пальцы дрогнули, и рука опустилась, так и не коснувшись звонка.

Отступив от двери, он вынул из кармана платок, вытер пот, крупными каплями выступивший на висках, на шее, придирчиво оглядел костюм, ботинки и, лишь убедившись, что все в порядке, немного успокоился. Усилием воли он заставил себя нажать кнопку. Резкий звонок заставил его вздрогнуть.

Дверь бесшумно отворилась, и он увидел полную коренастую женщину. Черные волосы густой волной падали на плечи. Белое округлое лицо было холодным и строгим. Точно острым клинком, пронзила она ледяным взглядом раскрасневшееся и смущенное лицо гостя.

— Кого вам?

— Профессор дома? — заикаясь, спросил он.

Женщина, не удостоив его ответом, отвернулась и громким голосом позвала кого-то. Не прошло и минуты, как из глубины квартиры появился стройный красивый человек в теплом стеганом халате. Высокий лоб, спокойный взгляд, на висках поблескивает седина. Увидев гостя, профессор приветливо улыбнулся:

— Вугар?! Почему не заходишь? Добро пожаловать! — Он мягко отстранил женщину и, широко распахнув перед Вугаром дверь, настойчиво повторил: Заходи, заходи…

Они шли рядом по сумрачному коридору. Одна дверь, Другая, третья… Наконец коридор кончился, и они очутились в светлой просторной комнате. Длинный обеденный стол покрыт белоснежной открахмаленной скатертью. За столом — седовласый степенный старик, одетый тщательно и опрятно, и девушка лет восемнадцати. Она показалась Вугару красивой, но что-то болезненное было в голубоватой бледности ее округлого лица. Глубокие тарелки аппетитно дымились, — видно, семья собиралась приступить к трапезе, но звонок гостя прервал обед.

Профессор пригласил Вугара к столу, познакомил с отцом и дочерью.

В столовую вошла полная женщина, та, что открыла Вугару дверь.

— Мархамат, — обратился к ней хозяин, — я не успел представить тебе гостя. Мой новый аспирант, Вугар Шамсизаде. Помнишь, я рассказывал о нем?

Строгое лицо Мархамат-ханум потеплело, в ее миндалевидных глазах мелькнула ласковая улыбка, — точно солнце проглянуло сквозь густую завесу облаков.

— Пословица говорит: лучше слышать об отваге молодца, чем видеть его самого, — приветливо и быстро заговорила она. — Но нам приятно не только слышать

ваше имя, но и видеть вас в нашем доме! Пусть будет дёбрым ваш приход!

Несмотря на свою полноту, Мархамат двигалась по комнате с девичьей легкостью. Подойдя к Вугару, она протянула руку.

— Почему стоите? Садитесь, прошу вас… — суетилась Мархамат-ханум, придвигая к столу мягкое кресло, — Садитесь, — повторила она. — Прошу вас, чувствуйте себя как дома.

Вугар был смущен, он никак не ожидал, что попадет к обеду, и теперь не знал, как вести себя. Вежливо поблагодарив хозяйку за радушный прием, он отказался от еды и, краснея, обратился к профессору:

— В институте сказали, что вы искали меня… Вот я и пришел, чтобы…

Но профессор не дослушал его.

— И очень хорошо сделал, что пришел! Садись, отведай с нами хлеба-соли. Может быть, Мархамат ради такого приятного гостя будет сегодня чуть-чуть щедрее… — Он лукаво улыбнулся, взглянув на жену. — А о деле поговорим потом, успеется.

— Право же, профессор, я не голоден, я обедал… — смущенно бормотал Вугар. — Я очень благодарен…

— Не упрямься! Благодарить будешь потом.

Профессор взял Вугара за руку и потянул к столу.

Мархамат-ханум, чуть переваливаясь с боку на бок, поставила для гостя прибор, положила на тарелку еду, потом ненадолго исчезла куда-то и вернулась, держа в руках бутылку марочного вина.

Профессор весело подмигнул Вугару:

— Убедился? Если бы не ты, не видать нам этой бутылки! О, ты не знаешь, как скупа эта женщина! Считай, что тебе удалось расколоть скалу!

— Ты прав, я скупая, — вздохнула Мархамат-ханум. — Но скупость мою породило твое больное сердце.

— Конечно, конечно, — быстро согласился профессор, — предлог всегда найдется.

Мархамат-ханум явно не понравилась мужнина шутка. Не стесняясь присутствия гостя, она шепотом побранила его и лишь потом повернулась к Вугару:

— Прошу вас, не обращайте внимания на его слова! Такой уж характер у моего мужа. Если в доме гость, он должен посмеяться надо мной. Первый признак, что у него хорошее настроение.

Профессор и вправду был в отличном настроении. Он опять подмигнул Вугару:

— Наша Мархамат говорит сущую правду! Когда приходят гости, мы видим на столе вот этакие деликатесы. А когда гостей нет, только мечтаешь о подобной роскоши. Сухой закон!

Мархамат-ханум нахмурилась и опустила голову, но возражать мужу не стала.

Профессор разлил вино, чокнулся с Вугаром и слегка подтолкнул его локтем:

— О чем так глубоко задумался? Еда остынет!

Вугар вздрогнул, выпрямился в своем мягком кресле и вдруг заметил, что все взгляды устремлены на него. Он почувствовал, как краска заливает его лицо. И тогда старик, убеленный сединами, заговорил ласково и ободряюще: