Чтение онлайн

— А посланец от герцогини передал мне, чтобы я приготовился к неприятному запаху, — пожав плечами, сказал Пейр. — Я уже было подумал отказаться от приглашения. Но… — он очень широко распахнул глаза, — кто может хоть в чем-то отказать герцогине?

— В самом деле, — кивнул Симеон. Однако он тут же вспомнил, каким кислым тоном говорила эти слова его мать, и поспешил приветливо улыбнуться. — Прошу вас, месье Пейр, делайте все, как сочтете нужным. Мы полностью полагаемся на ваш опыт.

— Само собой! — воскликнул Пейр. И повторил: — Само

собой! — Но было видно, что он доволен.

Пейр ушел, оставив за собой облако цветочного аромата, а Симеон сел за стол и, подумав с минуту, посмотрел через окно в сад. Исидору он оставил во вдовьем доме. Верный адепт учения о золотой середине унял бы гнев с помощью дополнительной пробежки в милю-другую. Он сосредоточится на вселенной, вспомнит о том, что гнев — пособник сил зла и что воды веков омоют камни вечности.

Симеон вышел из комнаты и направился в бальный зал. Месье Пейр стоял в окружении своих людей и указывал им на потолок. Симеон услышал лишь пару слов по-французски. Вероятно, подумал он, дело кончится тем, что его Ревелс-Хаус станет похожим на Версаль.

Симеон направился ко вдовьему дому. Он просто попросит жену консультироваться с ним, когда она будет принимать очередные важные решения, касающиеся поместья. Разумеется, он будет вести себя в рамках приличия. И даже не вздумает спорить с ней.

Все бы так и вышло, если бы Симеон не был так разгневан.

— Проблема в том, — отчеканил он, — что ты никогда не думаешь, прежде чем что-то делать.

— Нет, думаю! — возмутилась Исидора.

— Ты отправила в Лондон всю мебель, даже не подумав о том, где моя мать сможет перекусить вечером. Ты накупила ярды тканей у деревенского вора и заплатила ему целое состояние за то, чтобы он развез эти ткани по домам. Ты благословила не сдержанного на язык кузнеца на должность мэра. Ты едва не спровоцировала кражу, из-за чего только чудом не пострадала моя мать, — и все потому, что ты не захотела подождать пять минут, пока я закончу писать письмо.

— Но это не…

— Ты безответственна и беспечна и совершенно не думаешь о других, — заявил Симеон. — И ты привыкла добиваться своего…

— Ты тоже!

— А еще ты постоянно вмешиваешься в мои дела! — Симеон спокойно отметил про себя, что Исидора слегка побледнела и, кажется, немного рассердилась. — Мне не нравится иметь жену, которая не уважает мое мнение.

— Дело вовсе не в этом, — перебила его Исидора с такой же уверенностью, с какой нож режет масло. — Ты можешь критиковать все мои поступки, даже не оценив их должным образом. Может, все дело в том, что я просто мыслю быстрее тебя и я дальновиднее? Между прочим, эти ярды тканей позволили мне наладить отношения с жителями деревни. Да, я практически назначила мэра, но это хоть немного успокоило человека, который ненавидел твоего отца из-за смерти своей жены и ребенка.

Симеон прищурился.

— В деревне некому оказать медицинскую помощь, — сказала она. — Уверена, что я могу не объяснять, почему жители деревни

совершенно обнищали. Кузнец поехал в соседнюю деревню, чтобы молить хирурга о помощи, но когда тот приехал, роженица уже была мертва. Конечно, ты можешь считать мои методы необычными, но они по крайней мере эффективны!

— Эти решения хочу принимать я, — упрямился Симеон.

— В таком случае какую роль в твоей жизни играет жена? — Лицо Исидоры уже совершенно побледнело, и Козуэй понял, что видит ее в самом яростном приступе гнева.

Симеон всегда представлял себе свою жену этаким полупрозрачным, незаметным существом, какой описывала ему в письмах его мать; эта девушка должна была сидеть в уголке комнаты и вязать кружева — нежные, как лунный свет. Таким девушкам и в голову не придет принимать решения. Они, скорее, предпочтут не выходить из своего угла в комнате и оставаться такими же привлекательными, как пыль.

— Я не знаю, — признался Симеон.

— Зато я знаю! — взорвалась Исидора. — Ты хочешь, чтобы твоя жена была всего лишь ребенком, который открыв рот слушает каждое твое слово. Думаю, ты бы даже предпочел, чтобы она не знала твоего языка. Никак не могу понять, почему ты не женился на какой-нибудь абиссинской леди — да хотя бы на той самой принцессе, о которой ты мне рассказывал.

Симеон почувствовал, как застыло его лицо — всего лишь на короткое мгновение, но Исидора была намного умнее женщин, которых он когда-либо встречал, умнее даже самой принцессы со всеми ее способностями к языкам. Исидора расхохоталась.

— Теперь я понимаю: так оно и было! Ты действительно хотел жениться на женщине, которая даже не говорит на твоем языке. Замечательно! Она могла бы сидеть в уголочке и переводить поэмы, а ты бы тем временем принимал нелепые решения. И она не задавала бы тебе вопросов, потому что даже не понимала бы, чем ты занимаешься!

— А почему ты считаешь, что я принимаю нелепые решения? — спросил Симеон.

Наступила короткая пауза.

— Я причинил тебе хоть какой-то вред? — спокойно продолжал он. — Вытащил из-под тебя стул, забрал у тебя самую необходимую мебель?

— Ты пытаешься превратить меня в некое подобие африканской принцессы и при этом спрашиваешь меня же, почему это я считаю твои решения нелепыми? — парировала Исидора.

— Что ж, это понятно.

Симеон решил, что слышал достаточно. Его подбородок напрягся, но не успел он и рта раскрыть, как Исидора набрала полную грудь воздуха.

— Наш брак никогда не будет действительным, — заявила она. — Никогда!

Он снова попытался заговорить, но она вновь перебила его:

— Мне казалось, что если я смогу помогать тебе, то ты со временем будешь относиться ко мне как к партнеру, — громко проговорила Исидора. — Какой же я была дурой! Для меня важно жить с человеком, который уважает мою точку зрения, хочет быть рядом со мной, который…

Симеон встретил ее взгляд.

— Но ты мне очень нравишься, Исидора.