Кодекс страсти
Шрифт:
– Черт возьми, Кэролайн, ты самая невозможная из всех известных мне женщин! – Дэниел схватил ее за плечи и развернул лицом к себе. – Причина была иной, и она тебе прекрасно известна. Я ни секунды не думал, что ты охмуряешь меня ради оценки. Это просто смешно. Я был восхищен, соблазнен, очарован – называй это, как хочешь, – тобой с первой встречи. Мне наплевать, провалишь ли ты все предметы или получишь сплошь отличные оценки. Это не имеет ничего общего с нашими отношениями, и ты прекрасно знаешь об этом! – Он еще сильнее сжал
– Я знаю, знаю, но не хочу, чтобы о нас с тобой распускали слухи. Ты не понимаешь. Обо мне уже сплетничали, и я не вынесу, если это коснется и тебя.
– Я видывал кое-что похуже, чем распускаемые обо мне в академической среде слухи, Кэролайн. И пережил это. Мне хочется прямо сейчас объяснить тебе некоторые вещи. Я не ухожу. Я буду оставаться здесь до тех пор, пока ты будешь позволять мне это. – Дэниел взял ее за подбородок и заставил взглянуть ему в глаза. – Забудь о прошлом, Кэролайн. Мы живем здесь и сейчас. Поверь в это.
– Я стараюсь, Дэниел. Я пытаюсь не забивать себе этим голову, но что-то подсказывает мне, что счастье не длится подолгу, и я предпочитаю быть готовой к худшему.
– Вот это здорово! Мы провели с тобой одну ночь – да, конечно, невероятную ночь, но все-таки одну – и ты уже ожидаешь, что все полетит к черту. Куда ты спешишь? Неужели ты сразу заглядываешь в конец детектива, Кэролайн?
– Да, иногда, когда ожидание развязки слишком затягивается. – Смущенная Кэролайн начала осторожно выкладывать куски бекона на бумажную салфетку. – Слушай, если ты немножко отойдешь, я смогу замешать тесто для вафель.
– Если я немножко отойду и дам тебе пространство для маневра, ты выдумаешь еще какую-нибудь причину, по которой мы не сможем встречаться.
– Все причины нам уже известны. Мы просто игнорируем их.
Кэролайн достала муку и порошок для выпечки и, тщательно отмерив нужное количество, высыпала их в кастрюльку.
Дэниел молча уселся за кухонный стол. Кэролайн постоянно ощущала на себе его взгляд. Поставив готовиться вафли, она разлила по стаканам апельсиновый сок, налила кофе и села за стол напротив Дэниела. Утренний свет солнца подчеркивал резкие черты его лица, но оставлял в тени глаза, и она не могла прочесть их выражение.
– Для тебя вафли будут готовы уже через минуту, – сказала она. – Ты предпочитаешь с джемом или с сиропом?
– Идеальная хозяйка, – улыбнулся Дэниел, и Кэролайн не поняла, говорит ли он всерьез или с насмешкой. Он потянулся через стол и взял ее за руку. – Ты не обязана развлекать меня, любимая. Просто успокойся и наслаждайся. До сих пор у нас не было ни единой спокойной минутки. Смакуй их.
– Я смакую, – сказала Кэролайн, но это было правдой лишь наполовину. Она действительно наслаждалась происходящим, однако у этих счастливых минуток был горький привкус. – Просто все выглядит таким… хрупким. Как будто мы находимся в каком-то прекрасном радужном пузыре,
– Думаю, это уже случилось: у тебя горят вафли.
– Ну вот! Я точно знала, что что-то произойдет. – Она бросилась к вафельнице, открыла ее и уставилась на горелую массу. Для того чтобы отскрести ее, понадобится несколько часов. – Какая жалость! Прости, Дэниел, думаю, что мне…
Он подошел к ней сзади, обхватил ее за талию и начал ласкать губами шею.
– Знаешь, Кэролайн, для того, чтобы лопнул наш пузырь, нужно нечто гораздо более серьезное, чем сгоревшие вафли. Выключай, мы обойдемся бутербродами.
Оставаясь в его объятиях, она повернулась и поцеловала его.
– Ты прав. Я просто добавлю немного масла, и вместо великолепных вафель у нас будут блины на скорую руку.
– Знаешь, я предпочел бы съесть тебя, – и он протянул руки к ее груди.
Резко прозвучал дверной звонок. Кэролайн высвободилась из объятий Дэниела с такой скоростью, будто теперь горели уже не вафли, а она сама.
– Боже милосердный, кто бы это мог быть? – Она пригладила рукой волосы. – Бен? А который сейчас час?
– Ты хочешь, чтобы я улизнул через заднюю дверь? – Дэниел уже не улыбался. – Мне не хотелось бы расстраивать твоего сына.
– Конечно, нет, – удивленно взглянула на него Кэролайн. – Я ничуть не стыжусь тебя, Дэниел. Я горжусь тем, что ты со мной. Ты самый…
Она решила остановиться, чтобы не сказать больше, чем хочет слышать Дэниел. «Ты самый чудесный из всех мужчин, которых я знала. А эта ночь была самой чудесной из всех ночей в моей жизни».
– Так почему ты выпрыгнула из моих объятий?
– Наверное, нервы.
Звонок зазвенел опять.
– Кто бы там ни был, я избавлюсь от него. То есть, конечно, если это не Бен. Но Она бросила на него взгляд. – Мы не обязаны говорить ему о том, что ты провел здесь ночь.
– Я и не собираюсь предавать это широкой огласке, Кэролайн. – Дэниел сложил руки на груди – Но я рад тому, что ты не хочешь прятать меня.
– Разумеется, нет. Я беспокоюсь только по поводу слухов в «Урбане», Бринвуд нам ничего не сделает.
– Надеюсь, ты права, – сказал вполголоса Дэниел.
Когда она подошла к двери, он был в двух шагах позади нее.
Кэролайн глубоко вздохнула, натянула на лицо любезную улыбку и открыла дверь.
– Кэролайн, я просто заскочила, чтобы сообщить тебе, когда возвращается Тесса. – Мейда Фолкнер не ожидала приглашения. Она считала само собой разумеющимся то, что ее с радостью примут везде, куда ей заблагорассудится явиться. – Кто-то припарковал у твоего дома ужасный, разваленный автомобиль. Тебе лучше позвонить в полицию. – Мейда сняла наконец свои черные лайковые перчатки и подняла глаза. Заметив высокого темноволосого незнакомца, стоящего позади Кэролайн и обнимающего ее за плечи, она прищурилась: – А это кто?