Чтение онлайн

– Я прошу прощения, но, по-моему, Гарри вас неправильно информировал, – сказала Кэролайн, когда ей удалась подавить в себе желание истерически расхохотаться или завопить от ярости. – Он не оплачивает мое юридическое обучение: я сама эта делаю. Он не платит за обучение детей в колледже. Вклад, который вы сделали для них, покрывает эти расходы. Гарри не платит мне даже те небольшие алименты, которые ему присудил суд. Я бы подала на него в суд, но в Калифорнии так дороги судебные издержки, что это просто невозможно сделать.

Мать Гарри нахмурилась:

– Я уверена,

что Гарри делает все, что может, Кэролайн. Не нужно объяснять мне ваши финансовые соглашения. Я совершенно не хочу их знать.

«Не сомневаюсь», – подумала Кэролайн. Мейда Фолкнер никогда не хотела знать ничего, что могло бросить тень на ее мнение о собственном сыне. Именно поэтому Кэролайн пришлась самой оплачивать долги Гарри. Мейда отказывалась верить, что Гарри сбежал и позволил кредиторам требовать денег у собственной жены. А если Мейда не хотела во что-то верить, этого не существовало. На протяжении своего замужества Кэролайн молча смирялась с манерой Мейды изображать страуса, когда Гарри терял работу или занимал деньги и не возвращал их. Теперь Кэролайн внезапно обнаружила, что она больше не хочет принимать у себя эту пожилую даму.

– Раз вы пришли ко мне защищать Гарри, та я думаю, что вам лучше знать правду, Мейда. А правда состоит в том, что когда Гарри с Роксаной уехали в Калифорнию, после него осталось больше чем на пятьдесят тысяч долларов долгов. Поскольку я подписывала все бумаги, регистрирующие агентство Гарри, все кредиторы требовали от меня уплаты.

– Я на самом деле не понимаю, какое все это имеет отношение к делу, Кэролайн. Я только пришла просить тебя дать Гарри немножко… пространства для маневров, скажем так, не требуя, чтобы он оплачивал каждый пустяковый счет, который…

– Гарри не заплатил ни цента ни одному кредитору, ни деловому, ни личному. Ни одного цента. Из тех денег, которые вы ему даете, Гарри выслал мне «огромную» сумму в тысячу долларов за все те двадцать месяцев, которые прошли после окончательного развода. – Кэролайн говорила спокойно и искренне. – Бизнес был объединенный, так что юридически я не должна была платить долги.

– Неужели из-за этого ты затеяла эту ерунду с судом? – спросила Мейда усталым голосом.

С начала их разговора она не смотрела на Кэролайн и бессмысленно водила кружкой по столу.

– Да. Кампания была ликвидирована, и все деньги перешли кредиторам, но остались еще неоплаченные счета, которые в сумме составляют больше пяти тысяч долларов.

– Дорогая моя, я надеюсь, что ты не собираешься вызвать у меня сочувствие и выманить небольшую ссуду. Я не собираюсь сплачивать твои долги.

– Вы не слушаете меня, Мейда. – Кэролайн положила руку на чайник. Он уже остыл. – Я сказала вам, что эта были долги Гарри. Я не делала их, но собираюсь проследить, чтобы они все были оплачены.

– Послушай, Кэролайн, не стоит продолжать обсуждение долгов Гарри. Если люди потеряли деньги из-за того, что Гарри не повезло с бизнесом, это их забота. Именно для этого существуют страховка, или фонды на непредвиденный случай, или что-то еще. Если ты платишь им, это очень глупо с твоей стороны. – Мейда посмотрела

на свою бывшую невестку с плохо скрываемым презрением. – Лучше бы ты потратила эти деньги на ремонт своего дома. Он скоро развалится. Ворота еле держатся на петлях, газон – сплошная грязь и сорняки. А проезд! – Впервые Мейда немного оживилась. – Хуан еле подъехал к центральной двери. Ты должна что-то сделать с этим домом, пока он окончательно не обесценился. Я бы не хотела, чтобы Гарри потерял свое последнее вложение.

– Я позабочусь о доме, когда у меня будут на это деньги. – Кэролайн поднялась из-за стола и пошла к раковине. Ей нужно было занять чем-нибудь руки, чтобы не придушить Мейду. Она машинально наполнила чайник и поставила его на плиту. – Сначала я должна заплатить долги компании. Все эти деньги были вложены мелкими предприятиями, и они не могут нести убытки из-за нас.

Мейда молчала. Кэролайн повернулась и встретила оценивающий взгляд пожилой женщины.

– Послушайте, Мейда, раз уж мы говорим откровенно, я хочу вам кое-что сказать. Я не желаю, чтобы мои дети выросли с тем же отношением к деньгам и долгам, что и Гарри. Я не хочу, чтобы они бросали незаконченные дела, позволяя кому угодно или маме, или бабушке – разбираться с их долгами.

– Естественно, все надеются, что их дети…

На этот раз Кэролайн жестом попросила Мейду замолчать.

– Нет, вы не поняли. Я не хочу надеяться. Я хочу быть уверенной. Поэтому я была бы вам благодарна, если бы вы больше не посылали Тессе этих маленьких «подарков», чтобы она покупала на них вещи, которые не может себе позволить.

– Я только хочу, чтобы мои внуки ни в чем не нуждались.

– Нет, Мейда, вы хотите не этого.

– Что ты имеешь в виду?

Взгляд Мейды стал ледяным. В былые дни Кэролайн тут же замолчала бы, но теперь она уже закусила удила и твердо решила высказаться раз и навсегда:

– Вы небеспристрастны. Я замечаю, что Бен никогда не получает таких же маленьких «записок», какие вы посылаете Тессе.

– Бен никогда ни о чем не просит.

– Вот именно. Вы даете тем, кто хочет зависеть от вашего великодушия и благорасположения. Вы не поощряете независимость, вы наказываете за нее.

Губы Мейды Фолкнер вытянулись в прямую линию. Она ничего не сказала. Это было излишне: весь ее облик излучал гнев и неодобрение. Она взяла свои серые замшевые перчатки и сумочку и встала из-за стола. Спина у нее была прямой, как будто она аршин проглотила, и Кэролайн не могла не подумать, что для женщины маленького роста Мейда выглядит необыкновенно царственно.

– Мне пора домой. Я послала Хуана выполнить кое-какие поручения, но он, наверное, уже ждет меня. – Она прошествовала впереди Кэролайн ко входной двери, затем оглянулась и оглядела женщину своими холодными глазами. – Я, разумеется, учту твои пожелания. И мне придется объяснить Тессе, что ее мать запретила мне посылать ей подарки. Счастливо, Кэролайн. Я к тебе больше не приду.

Не дожидаясь ответа, Мейда повернулась к Кэролайн спиной и направилась к ожидавшей ее машине.

– Ну и ну! – пробормотала Кэролайн.