Кодекс разведчика
Шрифт:
– А этому здесь что надо? – с удивлением сказал Русинов, когда увидел выходящего из кафе капитана Югова. – Я понимаю еще – Шторм… Родственные отношения… Неужели Аркадий Ильич и опера пригласил?
Югов уходить не спешил. Посмотрел на Тропилина, кивнул ему, прощаясь, помахал рукой одной группе «собровцев», другой группе, потом посмотрел на машину, где сидели интерполовцы, хотя едва ли узнал Русинова. Потом мотоцикл Андрея оценил взглядом, «Волгу» с чеченцами какое-то время изучал и только после этого неторопливо пошел к своей машине.
Кордебалет решил, что пора и ему выходить на свежий воздух. Неторопливо прогулялся, разминая ноги, по тротуару,
– Вот-вот что-то начнется… – сказал вдруг для самого себя неожиданно Русинов. – Чувствую… легкий мандраж… Напряжение момента…
Бульдозериста решили не привлекать. Среди «альфовцев» нашелся бывший офицер-танкист, который мог и с бульдозером справиться. Он и двинулся к крайнему дому, а за бульдозером спряталось трое бойцов, успевших надеть бронежилеты. Впрочем, при скорости бульдозера бежать им не пришлось. Тяжелая машина не спешила, выбралась с пустыря на дорогу, развернулась и направилась к крайнему в поселке дому. Но ехала так близко от штакетных заборов окружающих дома палисадников, что рисковала задеть каждый. Впрочем, «альфовец» габариты машины чувствовал и задел только нужный, своротив часть забора. И остановился, выпрыгнув на гусеницу, но не выключив двигатель, чтобы полюбоваться своей работой.
Чечены, все трое, выскочили из двора сразу. Без оружия, размахивая руками. Они еще не поняли, что произошло, но слова разобрать мешал гул «громкого» двигателя. Самый активный и возбужденный даже на гусеницу заскочил. И тут же получил мощный удар ногой в пах. Этого ему хватило с избытком. Такой удар можно было на три части разделить и каждого из чеченцев частью наградить – и тогда хватило бы… Двое других успели остановиться, но не останавливались выскочившие из-за бульдозера «альфовцы». Каждый успел нанести по удару с разбега, в итоге тому, кто крепче стоял на ногах, досталось два удара. Наручники быстро защелкнулись на руках за спиной.
– Встали, бегом…
Чеченам бежать после ударов было трудно, особенно первому, но их просто тащили, согнутых в неудобной позе, к металлической будке-вагончику, где другие «альфовцы» уже снаряжались. Приковать пленников к металлическому крюку так, чтобы они не могли двигаться – дело нескольких секунд.
– Их осталось только двадцать два… Выступаем! – подал спокойную команду майор Гориславлев. Со стороны могло бы показаться, что майор своих бойцов на рыбалку зовет. – Владимир Васильевич позвонил. Пора… Заходим, как и планировали, от соседних домов…
Началось в самом деле почти сразу. Из дверей кафе выскочил Андрей. Не вышел, а именно выскочил… Внешний вид парня сразу привлек внимание. Посмотрел по сторонам. То ли заметил машину Русинова, то ли к своему мотоциклу побежал. И тут же среагировали чечены. Они выскочили из «Волги» стремительно и в то же время неторопливо двигались, уверенно, как опытные бойцы, прошедшие не одну схватку. Один выступил из-за машины, желая встретить очередью Андрея, другие ощерились автоматами в сторону «собровцев», вооруженных только пистолетами.
Первым среагировал Кордебалет. Его пистолет-пулемет, как показалось в общей суете, при громком хлопанье дверей машин, и звука не издал, но чечен, желающий остановить Андрея, сломался в спине пополам и рухнул на асфальт. Автоматы
А Андрей оказался уже рядом с отставным подполковником.
– Где Ольга?
– Где?.. – непонимающе переспросил Русинов.
– Ее к вам позвали… Подошел человек, шепнул что-то на ухо… Она пошла, около меня остановилась, сказала, что вы вызываете… Я вас в окно видел, когда оборачивался… Машину видел… Потом обернулся, вижу, вы на месте, Ольги нет… – Андрей кричал. – Куда ехать? Куда они повезли ее?.. Куда?..
– Служебный выход… – первым понял Басаргин.
Вместе с Русиновым они устремились в кафе, уже не скрывая того, что вооружены. «Собровцы», поднимая троих своих раненых товарищей, взялись было за оружие, но Тропилин поднял руку, останавливая. Андрей побежал в кафе последним. Служебный выход нашли сразу. Но двор был пуст…
– Догоняем… К машине… – скомандовал Басаргин…
Ольга не сразу поняла, что попала в ловушку, которую отец не предусмотрел. Если и предусмотрел, то не до конца. Это вызвало у нее всплеск отчаяния, но отчаяние, выплеснувшись через край, тут же и кончилось, и Ольге хотелось показать, что она достойная дочь своего достойного отца, та дочь, что может за себя постоять.
В первый момент, когда к ней подошел откуда-то появившийся в кафе милиционер, допрашивавший ее после взрыва матери, она совсем не подумала, что это ловушка.
– Ольга Ивановна, вас отец просит во двор выйти… – прошептал милиционер на ухо. – Только тихо, он ведь по-прежнему в розыске… Через служебный ход… Дверь рядом с гардеробом… Я покажу…
И ушел.
Ольга пошла. По пути встретила вопрошающий взгляд Андрея, уже отодвигающего стул, чтобы за ней направиться. Пришлось наклониться и сказать Андрею, что ее отец вызывает. Милиционер ждал в холле, где курило трое незнакомых мужчин, и глазами показал на дверь. Можно было и не показывать, потому что на двери табличка висела.
Ольга вошла. Один коридор вел направо, судя по запахам, в сторону кухни, второй прямо во двор, к распахнутой двойной двери с тамбуром. За дверью машина, и видно было распахнутую дверцу. Ольга только еще миновала первую из распахнутых дверей, когда почувствовала опасность. Но никого еще не видела, и потому, слегка притормозив движение, все же еще шагнула вперед, на порог второй двери. И в это время захлопнулась дверь у нее за спиной. Там, за дверью, стоял, широко расставив ноги и руки, улыбаясь, страшный черный человек. Она так и увидела его целиком – черным и страшным… Глаза у него были страшными, лицо до того заросло черной бородой, что тоже казалось черным. И вся одежда на незнакомце была черная. И теперь черный человек закрывал дверь спиной.