Чтение онлайн

Вдобавок она извинялась за свое присутствие, будучи у себя дома. Мне было от этого неловко. По идее это я ее стеснял, а не наоборот. Я только диву давался, как далеко можно зайти в гостеприимстве.

Или я заблуждаюсь? Допустим, Олаф был членом банды и предупредил Сигрид, что крестный отец приедет к ним погостить на неопределенный срок.

В книжном шкафу в гостиной я наткнулся на роман, переведенный со шведского, — «Шмелиный мед» Торгни Линдгрена. Никогда о таком не слышал. Я улегся на диван и начал

читать. Это была история о лекторше, которая в силу таинственного недоразумения оказалась в плену у двух безумных братьев на Крайнем Севере. Написано было превосходно, я не мог оторваться. Время от времени через гостиную, неслышно ступая, чтобы не потревожить меня, проходила Сигрид.

Я дочитал книгу до конца и не заметил, как задремал. Диван оказался уютнейшей западней, одет я был в свою постель, все располагало ко сну. Спать в любое время суток — это даже лучше, чем есть между трапезами. Я еще долго не открывал глаз, когда проснулся, смакуя всем телом этот избыток отдыха. Сквозь сомкнутые веки я скорее догадывался, чем видел, что уже стемнело. Мало-помалу я осознал, что рядом со мной кто-то дышит.

Открыв глаза, я увидел перед собой Сигрид — она сидела в сумраке напротив и смотрела на меня. Я так и подскочил.

— Вы, наверно, долго недосыпали, — заметила она.

Что да, то да. В мою бытность Батистом Бордавом меня постоянно мучила бессонница.

— Давно вы здесь? — спросил я.

— Нет. Я знаю, это невежливо.

Мне хотелось сказать, как я счастлив, что она присматривалась ко мне.

— Что вы, это я веду себя по-хамски — уснул в вашей гостиной. Все-таки я вас стесняю.

— Вы здесь у себя дома.

Что это — вежливый штамп? Или подтверждение тому, что она принимает меня за крестного отца банды Олафа?

— Мне понравилась эта книга, — сказал я, показывая ей «Шмелиный мед».

— Да, изумительная. Вы предпочитаете сладкую пищу или соленую? — спросила она, показав тем самым, что книгу читала.

— Когда как.

Ответ получился не из тех, которыми можно гордиться.

— А, например, сейчас — чего бы вы хотели поесть?

Во рту у меня пересохло, и определиться было трудно. Она, видно, поняла, что мой язык ищет информацию на нёбе, и сказала:

— У вас сухо во рту. Вам больше хочется пить, чем есть.

— И правда.

— Только не воду, ни в коем случае: вам нужен напиток, имеющий вкус. Но вкус не резкий, как у кофе, и не скучный, как у фруктового сока. Виски, боюсь, вас доконает, ведь вы только что проснулись.

— С вашим диагнозом трудно спорить.

— Лучшее, что можно предложить, — питье, которое утолит жажду и одновременно придаст сил и бодрости, ответит на призыв вашего нёба и облегчит жизнь, вернув вам ее вкус.

— Что же это за нектар?

— Охлажденное шампанское.

Я расхохотался:

— Скажите

лучше, что это вам его до смерти хочется.

— Верно. Но мне приятно, когда мои желания совпадают с желаниями гостя.

Черт возьми, она что, делает мне авансы? Следовало быть осторожнее.

— И много у вас припасено шампанского?

— Вы даже не представляете. Хотите посмотреть?

Она протянула мне руку, приглашая обозреть ее несметные запасы шампанского. Все складывалось слишком хорошо, чтобы быть правдой. Я вложил свою руку в ее ладонь, которая оказалась нежной, гибельно нежной.

Она привела меня в подпол, состоявший из нескольких просторных помещений, заставленных ящиками с неизвестным мне содержимым. Я вдохнул запах, который всегда обожал, тонкую смесь плесени, старой пыли, сумрака и тайны — запах подвала.

— Это не то, что нас интересует, — сказала Сигрид, — но вот здесь погреб.

Чего тут только не было, целый склад — окорока, сыры, овощи, кремы, соусы; провианта хватило бы на несколько месяцев.

— Мы готовимся к войне? — спросил я.

— Это вам лучше знать. Винный погреб вон там, ну а вот и наше счастье.

Она открыла дверь. Я увидел бассейн глубиной сантиметров тридцать, довольно большой, наполненный водой вперемешку с кубиками льда, среди которых торчали горлышки бутылок — бесчисленное множество. Казалось, наводнение из ледникового периода затопило могилу китайского императора, того, что приказал похоронить с ним тысячи статуй, изображающих его войско.

— Это сон, — выдохнул я.

— Таким образом, в любое время дня и ночи мы имеем шампанское идеальной температуры.

— Сколько же здесь бутылок?

— Понятия не имею. Бассейн проточный, аппаратура поддерживает течение и замораживает воду. Бутылки не должны стоять слишком тесно, чтобы льдинки могли плавать.

— И все — «Вдова Клико»?

— Это мое любимое, но здесь и «Дом-Периньон», любимый сорт Олафа. А из коллекционных у нас есть «Рэдерер» и «Круг».

— Как же вы их распознаете?

Лукаво улыбнувшись, она подвела меня к приборному щитку с кнопками; под каждой была написана марка шампанского и год.

— Выбираете шампанское, нажимаете кнопку — и бутылки освещаются. Вот, например, «Рэдерер» 1982 года.

Она надавила пальчиком на кнопку. Несколько бутылок засияли нефритово-зеленым ореолом.

— А если нажать все кнопки сразу…

Бассейн заиграл, как праздничная гирлянда, и стало видно подавляющее большинство осветившейся оранжевым «Вдовы Клико», бледно-голубое сияние «Дом-Периньона» и лиловые островки «Круга».

— Специальные присоски удерживают бутылки стоймя и на достаточном расстоянии друг от друга. Бассейн узкий, длинный и окружен коридором, чтобы легко можно было достать любую марку. Какое вы хотите?