Чтение онлайн

– Ты зачем его так? – раздался голос Изотова.

– А как по-другому? – пробурчал Шибанов.

Сергей очнулся на узкой деревянной кровати, вокруг которой стоял целый и невредимый экипаж. Из одежды на всех лишь шорты да сланцы.

– Ну что? – Изотов наклонился и заглянул в глаза Сергею. – Очухался?

Пытаясь унять стук сердца, Сергей провел по мокрой от пота груди ладонью:

– Я что, орал?

– Нет, пел, – съязвил Шибанов.

Высокий и худой, он выглядел болезненным. Кожа отливала желтизной. На коричневой

от загара лысине отчетливей проступили пигментные пятна.

– Да уж. – Сергей схватил со стоящей рядом с кроватью тумбочки пластиковую бутылку из-под сока, сделал несколько глотков теплой воды. Остатки вылил на голову.

– Меня чуть кондрашка не хватила, – проворчал Шибанов и забросил на плечо полотенце.

– Нервишки, командир, лечить пора, – улыбнулся Изотов.

– Это точно, – согласился Шибанов. – И не только командиру... Я в душ.

– Рома! – встрепенулся Титов. – Ты только не долго!

– Не скули, – бросил Шибанов и хлопнул дверью.

Сергей свесил с кровати ноги, нащупал на полу тапки, вставил в них ноги и медленно поднялся. Тело ныло, словно всю ночь копал яму, а не спал. И так здесь начинался каждый новый день. Все, за исключением балагура и весельчака Петрухи Изотова, чувствовали себя первые часы после сна разбитыми. Ничего не поделаешь, как говорится, не климат...

– Что приснилось? – участливо спросил Изотов.

Некоторое время Сергей смотрел на него, размышляя, стоит или нет рассказать увиденное.

«Не надо, до замены еще один полет, мало ли», – подумал он и развел руками:

– Не помню...

– Оно так всегда, – кивнул Изотов. – Организм защитную функцию включил и, чтобы тебя лишний раз не травмировать, стер все воспоминания.

– Главное, чтобы он не стер что-нибудь лишнее, – заметил Титов.

– Ага, – хохотнул Изотов. – Сейчас Серега в самолет сядет, а что делать, не вспомнит.

– Скажешь тоже. – Сергея начало злить, что сегодня друзья слишком много уделяют внимания его персоне.

Изотов провел по черным, волнистым волосам рукой и посмотрел на Титова:

– Может, сегодня подстрижешь?

– Может, подстригу. – Титов сел на кровать.

Сергей подошел к окну.

Размытые противомоскитной сеткой зеленые перья небольших пальм, венчающие голые стволы, казались нарисованными на фоне бордового неба. Ни облачка. Но так будет лишь до обеда. Во второй половине дня наползут тучи, и вновь начнется ливень. В этой стране не нужен прогноз погоды. И так все ясно, в сезон дождей она одна, в сухой – другая. Сейчас подходил к концу малый дождливый период. Длится он с января по март.

Больше шести месяцев они живут в Африке, а кажется, что целую вечность. Как и полагается, на экипаж выделили небольшой коттедж, построенный в пяти минутах езды от аэропорта. По соседству – еще три похожих. В двух живут украинский и белорусский экипажи. Один пустой. Вокруг забор из колючей проволоки, с севера на въезде – шлагбаум, у которого дежурят

двое военных. Крохотный уголок славянской культуры. Других нет. Кроме пилотов из стран бывшего Союза, здесь вряд ли кого еще можно встретить. Пройдя жесткий курс выживания у себя на родине, только они могут работать в стране непрекращающихся переворотов, каннибализма, СПИДа, жары и тропических ливней за три тысячи долларов в месяц. В Европе и США летчик получает от восьми до десяти тысяч. И условия не сравнить. А уж о технике и говорить нечего. Самолеты в Африке уже давно свой ресурс выработали...

– Еще час, и снова марево, – отвлек от размышлений Изотов, падая на кровать.

– Шеф, ты с Зыбой когда последний раз общался? – неожиданно спросил Титов.

– По поводу замены? – Сергей отвернулся от окна. – Вчера. Сказал, что экипаж сформирован. Возможно, завтра уже будет здесь.

– Что-то лететь не хочется. – Изотов заложил руки за голову. – Может, откосим?

Сергей и сам не хотел в этот рейс. Устал. Но никуда не денешься. Контракт. Заартачишься, в Москве будут проблемы с выплатами.

– Тебе деньги не нужны? – прищурился Сергей и тут же вспомнил вопрос, который летчик задал ему во сне. Вернее, его голова. Снова неприятный холодок тревоги прошел по спине вверх, пошевелив на затылке волосы.

– В крайний рейс всегда мандражирую, – признался Изотов. – По закону подлости либо что-то отвалится – и будем сидеть и ждать запчасти, – либо переворот, и новые власти задержат возвращение до следующей замены.

– Не каркай, – предостерег Титов.

Сергей подошел к висевшему на стене зеркалу. Вид его был удручающим. Глаза ввалились, нос заострился, а на скулах от худобы вот-вот лопнет кожа. Прибавилось и седины. Он провел по подбородку рукой. Бриться не хотелось. Сейчас кожу снова начнет тянуть. Но и отращивать бороду тоже не хочет.

Он вздохнул и повернулся к Титову:

– Ты потом в душ?

– Как же я могу вперед командира? – Титов сделал обиженное лицо.

Двери открылись, и вошел Панов. Как и все, бортовой радист с утра тоже выглядел неважно. Недавно он переболел малярией; кроме этого у похожего на медведя увальня нелады с почками. Одутловатые щеки отливали синевой, на носу отчетливей проступила сосудистая сетка, под глазами мешки.

– Ты никак захворал, Глебушка! – переключил на него свое внимание Изотов. – Чего ночью шарахался?

– Желудок крутило, – вздохнул Глеб, опускаясь на стул. – Вы завтракали?

– Еще нет. – Сергей посмотрел на Изотова. – Что у нас на завтрак?

– Сейчас ревизию проведу, скажу, – с этими словами Изотов поднялся с кровати и прошел к стоящему в углу холодильнику.

Двери распахнулись, и на пороге возник Мутеба Нгубели. Неимоверно худой чернокожий мужчина в пестрой рубашке и просторных, сшитых на подобие шаровар штанах обвел всех болезненным взглядом.

– С чем пожаловал? – спросил Изотов.