Чтение онлайн

– Какая тайна?

– Увы, тут ты меня подловил. Когда я сказал: «Мне стала известна тайна Споуда», я имел в виду, она стала известна Дживзу, а рот Дживза, к несчастью, находится на замке. Однако, я знаю волшебное слово, которое заставит Споуда поджать хвост и поднять лапки кверху, если он вдруг вздумает хулиганить направо и налево.
– Я умолк и прислушался к шагам в коридоре.
– Кто-то идёт. Возможно, та самая особа, о которой мы только что говорили.

Из горла Гусика вырвалось нечто напоминающее звериный рык.

– Немедленно запри дверь!

Я небрежно помахал рукой.

– К чему?

Пусть себе идёт на здоровье. С удовольствием его поприветствую. Увидишь, как я с ним разделаюсь, Гусик. Тебя это развлечёт.

Моя догадка, как всегда, оказалась верной. Видимо, Споуду надоело торчать на кровати в пустой комнате, и он решил снова поболтать с Вустером в надежде хоть немного развлечься. По своему обыкновению ввалившись ко мне без стука, Споуд первым делом увидел Гусика, от неожиданности замер на месте, затем издал победный клич и запыхтел как паровоз.

Казалось, со времени нашей последней встречи он заметно подрос и сейчас был не меньше восьми футов шести дюймов ростом, и если б я получил информацию in re Споуда из менее авторитетного источника, я тысячу раз подумал бы, прежде чем ею воспользоваться. Но за долгие годы привычка не сомневаться в правоте Дживза вошла в мою плоть и кровь, поэтому я остался абсолютно спокоен.

С сожалением должен отметить, что Гусик не разделял моей непоколебимой уверенности. Возможно, я не успел изложить ему всех фактов, а может, увидев Споуда живьём, если так можно выразиться, он просто-напросто сломался, но как бы то ни было, бедолага попятился к стенке и попытался пройти сквозь неё в соседнее помещение, а потерпев фиаско, покорно опустил руки и стал похож на чучело, тщательно изготовленное таксидермистом. Я же тем временем повернулся к незваному гостю и посмотрел на него одновременно свысока и с некоторым изумлением. У меня это здорово получилось.

– Ну, Споуд, - спросил я, - что ещё вам угодно?

Высокомерие и изумление, о которых только что говорилось, я вложил в слово «ещё», но судя по поведению верзилы-диктатора, я даром сотрясал воздух.

Никак не отреагировав на мой вопрос, словно он был глухим аспидом из Священного Писания, Споуд медленно направился к Гусику, гипнотизируя его своим взглядом. Скулы у него ходили ходуном, совсем как в ту минуту, когда ему посчастливилось застукать меня наедине с коровой старикашки Бассета, и я бы не удивился, если б в пылу обуревавших его страстей он гулко застучал бы себя кулаками в грудь, подобно рассвирепевшей горилле.

– Ха!
– сказал Споуд.

Сами понимаете, я не собирался терпеть такой наглости. Его диктаторские замашки и идиотское «Ха!», которое он произносил по всякому поводу и без повода, следовало пресечь в корне, причем незамедлительно.

– Споуд!
– резко воскликнул я и по-моему, точно не помню, даже постучал по столу костяшками пальцев.

Мне кажется, он только сейчас заметил, что я тоже присутствую в комнате. На мгновение остановившись, он бросил на меня недовольный взгляд.

– Ну, а вам что нужно?

Я приподнял сначала одну бровь, затем, для убедительности, обе сразу.

– Что мне нужно? Это мне нравится. Это интересно. Но раз уж вы соблаговолили задать данный вопрос, мне нужно знать, за каким ладаном вы всё время впираетесь в мою комнату, занимая место, не для вас предназначенное, и нарушаете мой покой,

когда я беседую с друзьями? Право, в этом доме чувствуешь себя какой-то стриптизёршей. У вас что, своей комнаты нет? Шли бы туда, чванливый индюк, и для разнообразия занялись бы каким-нибудь делом.

Не удержавшись, я украдкой бросил на Гусика взгляд, чтобы посмотреть, как он отреагирует на моё выступление, и с удовольствием отметил на его лице выражение благоговейного восхищения, совсем как у попавшей в переплёт средневековой девицы при виде рыцаря, который в поте лица отбивает её у дракона. Совершенно очевидно, Гусик вновь считал меня Сорвиголовой Вустером прежних дней и мучился от стыда, вспоминая свои гнусные насмешки в мой адрес.

На Споуда, казалась, моя речь тоже произвела сильное впечатление, хоть и не такое благоприятное, как на Гусика. От изумления у верзилы-диктатора отвалилась нижняя челюсть, и он уставился на меня, как солдат на вошь. У меня сложилось впечатление, что у него в голове не укладывалось, как это существо, совсем недавно поджимавшее перед ним хвост на аллее, вдруг осмелилось на него затявкать. Споуд выглядел так, будто его неожиданно укусил кролик.

Он осведомился, ему послышалось, или я действительно сказал, что он индюк, и я ответил утвердительно.

– Чванливый индюк?

– Чванливый индюк. Давно было пора, - продолжал я, - хоть кому-то, не стесняясь, назвать вещи своими именами. Ваша беда в том, Споуд, что вы слишком много о себе воображаете.

Он явно, как говорится, боролся с собой.

– Вот как? Ха! Ну ладно, с вами я потом разберусь.

– А я, - с быстротой молнии последовал мой ответ, - разберусь с вами прямо сейчас.
– Я небрежно закурил сигарету.
– Споуд, - произнёс я, вводя в бой тяжёлую артиллерию, - мне известна ваша тайна.

– Что?

– Я всё знаю о:

– О чём?

Именно этот вопрос я задал сам себе, потому что, хотите верьте, хотите нет, в этот решительный момент, когда я больше всего на свете нуждался в магическом имени для усмирения диктаторов, которое сообщил мне Дживз, оно начисто выскочило у меня из головы. Я даже не помнил, с какой буквы оно начиналось.

По правде говоря, имена - дело удивительное, если вы меня понимаете. Не сомневаюсь, с вами такое тоже часто случалось. Я имею в виду, у этих имён есть дурная привычка улетучиваться из памяти как чёрт-те что. У меня куры денег не клевали бы, если бы я получал по фунту каждый раз, когда на улице ко мне подлетали типы со знакомыми до неприличия физиономиями, чьих имен я, хоть убей, не помнил, и радостно вопили: «Привет, Вустер!» В подобных случаях всегда чувствуешь себя как рыба, вытащенная из воды, но до сих пор я ещё не чувствовал себя рыбой, вытащенной из воды, до такой степени.

– О чём?
– повторил Споуд.

– По правде говоря, забыл, - честно признался я.

То ли полупридушенный крик, то ли судорожный всхлип, раздавшийся на другом конце сцены вновь приковал мой взор к Гусику, и мне сразу стало ясно, что моё признание не ускользнуло от его слуха. Он опять попытался пройти сквозь стену, и опять неудачно, после чего глаза его отчаянно забегали из стороны в сторону. Затем, когда Споуд начал медленно к нему приближаться, на его лице внезапно появилось решительное, я бы даже сказал, непреклонное выражение.