Чтение онлайн

— Пока не наследник! — Андрей направляет на меня указательный палец. — Я даже не сомневаюсь, что разговариваю с будущим Великим Князем Шуваловым!

А я не сомневаюсь, что ты обхаживаешь меня только по этой причине, думаю я и с удивлением отмечаю, что очевидная мысль пробуждает во мне обиду. Обычную детскую обиду, которая вызывает неконтролируемое желание язвить собеседника почем зря.

— Не уверен, что этого хочу! — искренне признаюсь я.

Признаюсь вместо того, чтобы задать вертящийся на языке вопрос: «Ты, как и Цесаревич, льнешь ко мне лишь потому, что видишь перед собой

будущего наследника Фиолетовых? Или дружба и доверие для тебя что-то значат?».

— Давай лучше вернемся к упомянутой тобой свадьбе! — предлагаю я, отогнав детскую обиду. — Кто моя будущая избранница? Я ее знаю?

Андрей мрачнеет. Его улыбка гаснет, на высоком лбу вздувается вертикальная жила, а носогубные складки углубляются, придавая красивому лицу хищное выражение.

— Наследственность располагает к союзам между тремя Великими Родами: Голубыми, Синими и Фиолетовыми — мы близки по спектру Силы, — задумчиво произносит Андрей.

Наследственность, значит. В моем мозгу вихрем проносится мысль о наших отношениях с Трубецкой, которые возникли лишь благодаря действиям Великого Князя Шувалова. Заранее спланированным действиям. Если это так, то возможная помолвка с Романовой, которую он сам же инспирировал, расстроит планы старика.

— Ставлю червонец, что тебя женят на Романовой, несмотря на генетику! — уверенно продолжает Андрей. — Не скажу, что тебе завидую, но я бы не отказался!

— Ты хочешь править Империей?!

— Я хочу трахать зеленоглазую красавицу с третьим размером! — возмущенно отвечает Трубецкой.

— А я бы от голубоглазой не отказался!

— Надежды юношей питают! — с чувством произносит Андрей. — Одевайся и пойдем на завтрак — устроим пиршество если не для плоти, то хотя бы для глаз!

Нам выделили гостевой ресторанный зал. Золотая и серебряная посуда вычурных форм дополняет помпезную роскошь интерьеров. На раздаточном столе деликатесы соседствуют с простыми, народными блюдами, в воздухе витают ароматы свежевыпеченного хлеба, изысканных сыров и копченостей, и во мне просыпается неимоверный аппетит.

Среди деликатесов расставлены фигурные тарелки из армянского лаваша с копченой уткой в яблочном соусе, с бараниной под клюквой и разнообразными закусками из морепродуктов, включая устрицы и креветки. На серебряных блюдах разложены сырные, колбасные и рыбные нарезки, а в широких приплюснутых вазах — изысканные фрукты и десерты.

Я мысленно прощаюсь с рельефным прессом, но мое внимание привлекает сцена, разыгрывающаяся в противоположном углу зала.

— Довыпендривался?! — зло спрашивает Цесаревич Апраксина. — Мне едва удалось спровадить Бестужева из дворца! Сколько раз просил тебя ни нажираться как сапожник! Неужели так трудно держать себя в руках?!

— Я был неправ, — отвечает Апраксин, понуро свесив голову — он старательно прячет глаза, чтобы Алексей не заметил плещущийся в них гнев.

— Неужели ты думаешь, что отделаешься извинениями? — Цесаревич качает головой с недоумением. — Ты чуть не испортил нам двухнедельный отдых! Если хочешь провести его под чутким надзором Бестужева — отжигай дальше, но имей в виду: мы просто спровадим тебя домой! К привычным оргиям в вашей высотке!

Апраксин

молчит и все так же смотрит на мраморные плиты пола. Его виноватое лицо явно раздражает Цесаревича, и он сыплет угрозами, распаляясь все больше и больше.

— Я все понял, Алексей! — виновато произносит Апраксин и сокрушенно кивает.

Цесаревич молча гипнотизирует Олега еще с полминуты, а затем выражение его лица меняется. Венценосное чело разглаживается, губы расплываются в радушной улыбке, а взгляд обращается на нас.

— У нас в программе прекрасный завтрак с Крымским шампанским, дамы и господа!

— Теперь узнаю нашего Цесаревича, — шепчет мне Трубецкой с глумливой ухмылкой, — а то в последнее время он сам не свой!

— Алексей всегда командует? — спрашиваю я.

— С детства! — отвечает Трубецкой

Возможно, Цесаревича гнетет тяжесть его положения и постоянное нахождение под пристальным вниманием, и он пытается соответствовать ожиданиям. А меня воспринимает как чужака, как случайного попутчика в поезде, с которым можно сбросить маску и быть самим собой. В этом мне еще предстоит разобраться.

Столики на двоих в ресторанном зале невелики и расставлены довольно далеко друг от друга, что создает атмосферу уединения и приватности. Роскошное классическое оформление зала соответствует величественному стилю всего дворца. Я словно переместился в прошлое, где каждая деталь интерьера погружает в атмосферу элегантности и величия.

Я оглядываю свой наряд: белая футболка с изображением могучего бурого медведя в имперской короне, черные шорты до колен и спортивные кеды. Все остальные одеты примерно так же, даже наши красавицы и совершенно не чувствуют дискомфорта, хотя среди мрамора и позолоты мы выглядим как электрические лампочки в бронзовых канделябрах.

Не сговариваясь, мы с Трубецким занимаем один столик. Краем глаза я замечаю, что Наталья Романова следовала по направлению ко мне, но увидев плюхнувшегося напротив Андрея, сменила траекторию и составила компанию Елене Воронцовой.

Даже не знаю, с кем бы я предпочёл разделить трапезу, если бы у меня был выбор. Цесаревич присоединился к Нарышкиной, Юсуповы ожидаемо заняли общий столик, и только Апраксин уселся в углу вдалеке от всех.

— Хорошее начало дня! — заявляет Андрей, лучисто улыбаясь, и жестом подзывает официанта. — Думаю, что за это стоит выпить!

Официант склоняется над столиком и наполняет фужеры шампанским. Пить настроения нет: компания этих испорченных юношей и девушек мне не нравится, и предстоящие две недели отдыха представляются нескончаемой пыткой. Но я надеваю на лицо широкую искреннюю улыбку, киваю Андрею и беру в руки фужер.

— Наступило время для отдыха и развлечений! — кричит Андрей на весь зал. — Не будем же терять его понапрасну!

— За веселье! — кричу я алаверды, поднимая фужер.

— За приключения! — громогласно восклицает Цесаревич, привычно беря инициативу в свои руки.

Все вокруг шумят, звенят бокалами и пьют искрящееся шампанское. Надвигающаяся атмосфера праздника кажется приятной и невесомой, но меня тревожат мрачные предчувствия, которые не в силах развеять даже несколько бутылок Крымского.