Кодекс 632
Шрифт:
— Вот он! — провозгласила сеньора. — Томар.
Площадь Республики оккупировали голуби. Толстые, сытые птицы с мелодичным воркованием расхаживали по мостовой, сидели на крышах, козырьках подъездов и даже на плечах бронзового Гуалдина Пайши, огромная статуя которого возвышалась посреди площади.
Небольшая стайка облюбовала скамейку, на которую присел Томаш. Голуби клевали какие-то крошки, не обращая на человека ни малейшего внимания. Они передвигались по черно-белым плитам площади, словно крошечные пешки по гигантскому шахматному полю. Норонья сидел
К скамейке подошел незнакомец в темно-серой тройке и галстуке, заколотом серебряной булавкой.
— Профессор Норонья? — поинтересовался он, вопросительно глядя на Томаша.
Историк улыбнулся.
— Он самый. Сеньор граф?
Человек в сером вытянулся в струнку, по-армейски щелкнул каблуками и церемонно поклонился.
— Жуан Нуно Виларигеш к вашим услугам.
Граф оказался стройным, немного загадочным красавцем среднего роста. Высокий лоб обрамляла курчавая седая грива. Но самым примечательным в его облике была не седина, не тонкие усики, не бородка клином, а взгляд, глубокий, пронзительный, почти гипнотический; этот человек казался путешественником во времени, пришельцем из эпохи Возрождения, самим Франческо Колонной, оставившим Флоренцию эпохи Медичи ради Португалии конца двадцатого столетия.
— Я вам очень признателен за то, что вы согласились встретиться, — поблагодарил Томаш. — Должен признаться, я даже не представлял, о чем пойдет речь.
— Насколько я понял из нашего разговора по телефону, вы нашли мой номер в бумагах покойного профессора Тошкану, среди документов, связанных с Христофором Колумбом.
— Верно.
Граф оценивающе оглядел Норонью, словно взвешивая все pro и contra и прикидывая, стоит ли ему доверять.
— Вам известно, чему была посвящена последняя работа Тошкану? — осторожно, словно прощупывая почву, спросил Виларигеш.
— Разумеется, — подтвердил историк. Граф хранил молчание, и Томаш поспешил убедить его, что неплохо разбирается в предмете. — Профессор Тошкану хотел доказать, что Колумб был не генуэзцем, а португальским евреем, мараном.
— А почему, собственно, вы заинтересовались исследованиями профессора?
Эти расспросы неспроста, решил Томаш. Одного неосторожного слова хватит, чтобы все испортить.
— Я профессор истории из Нового лиссабонского университета. Вдова Тошкану любезно согласилась передать мне бумаги, над которыми он работал перед смертью. Она полагает, что ее муж был на пороге великого открытия.
Граф выдержал недоверчивую паузу и спросил, сверля Норонью взглядом:
— Вы работаете на американский фонд?
От этого вопроса, заданного с самым невинным видом, Томаш покрылся испариной. От его ответа явно зависело, состоится ли дальнейший разговор. Вспомнив, с каким отвращением отзывалась о Молиарти сеньора Тошкану, Норонья почел за благо не афишировать связей с американцами. По крайней мере до
— Какой фонд? — ответил он вопросом на вопрос.
Граф смотрел Томашу прямо в глаза; Норонья выдержал его взгляд, стараясь оставаться спокойным.
— Не важно. — Виларигеш, кажется, был вполне удовлетворен. Он сделался задумчив, на его губах мелькнула легкая улыбка. — Вам приходилось бывать в нашем замке и монастыре?
Сквозь густую зелень на склонах окружавшей город горной гряды виднелись полуразрушенные стены.
— Бывал, конечно бывал, только очень давно.
— Так почему бы нам их не посетить? — предложил граф, взмахом руки приглашая гостя следовать за собой.
Виларигеш и Норонья пересекли площадь и свернули в один из примыкавших к ней переулков с неровной брусчаткой и разноцветными цветочными горшками на балконах. Здесь, у выбеленной стены старинной синагоги стоял огромный черный «мерседес». Граф сел за руль, Томаш устроился рядом, и автомобиль покатил по тихим улицам Томара.
— Вы слышали об ордене Воинов Христовых? — спросил Виларигеш, искоса поглядывая на своего спутника.
— Об ордене Воинства Христова?
— Нет, Воинов Христовых.
— По правде говоря, никогда.
— Я магистр ордена Воинов Христовых, который наследует ордену Воинства Христова.
Услышать такое Томаш не ожидал.
— Но ведь ордена Воинства Христова давно не существует…
— Потому мы и считаем себя его наследниками. Когда Воинство Христово было распущено, несколько рыцарей, несогласных с таким решением, основали тайный орден с собственным уставом. С тех пор кучка верных, потомков тех рыцарей, периодически собирается в Томаре под моим началом, чтобы исполнить обряды и принести клятвы. Мы — последние хранители тайн Воинства Христова.
— Я, право, не представлял…
— Вам известна история ордена?
— Боюсь, не слишком хорошо. Понимаете, моя специализация — криптоанализ и восточные языки, Средневековье и эпоха Географических открытий не входят в сферу моих интересов. Я стал заниматься этим вопросом только… из уважения к профессору Тошкану.
Автомобиль выехал на перекресток с маленькой статуей принца Энрике, повернул направо и, оставив позади городские улицы, запетлял по серпантину Мата-Де-Сейш-Монтеш, среди густых аллей, поднимавшихся по склону к стенам монастыря.
— В таком случае, если не возражаете, начну с самого начала, — предложил Виларигеш. — Когда мусульмане изгнали христиан из священного Иерусалима, по всей Европе поднялась волна гнева, выплеснувшаяся в крестовых походах. В 1099 году христиане отвоевали Святую Землю. В Иерусалим вновь потянулись паломники, но на дорогах было неспокойно, и мирных пилигримов некому было защитить. Тогда стали появляться новые рыцарские ордена. Госпитальеры помогали больным и раненым. Первоначально в орден входили всего девять рыцарей. Вскоре, впрочем, братство окрепло и расширилось, и в его силах оказалось сделать пути паломников безопасными. В награду рыцари получили в вечное владение мечеть Аль-Акса на горе Мория в Иерусалиме, на месте которой прежде стоял храм, построенный Соломоном. Так возник орден Рыцарей Храма Соломонова. — Граф выдержал паузу. — Так появились тамплиеры.