Код

Город № 13 стал для человечества одним из немногих последних оплотов жизни и прогресса после очередной мировой войны, уничтожившей мир два века назад. Каждый город, подобный 13-ому, неофициально находится под властью корпорации, имеющей решающий голос в каждом кабинете каждого возрожденного учреждения, которые теперь напоминают отголоски памяти, умершего в мучениях миропорядка. После Третьей мировой войны людям – а точнее тем, кто остался в живых – ничего не оставалось, кроме как смириться с новыми правилами игры. Корпорации, избежавшие полного уничтожения, стали лучом в светлое будущее, ведущим и заманивающим за собой людей своими возможностями и стремлениями, словно

мотыльков на пламя свечи.

Большинство старых мегаполисов, городов и поселков были уничтожены войной, словно их выжег медицинский лазер как раковую опухоль. На Пустошах – так стали называться некогда пышные леса, зеленые луга и поля – поселились мутанты и сумасшедшие бандиты, а радиационный фон в некоторых местах превышает допустимые пределы. Города-полисы оградили себя нерушимыми стенами из бетона и стали. Техническая мысль и неумолимая жажда человечества идти вперед дали толчок для перехода к Новому Золотому Веку. Связь, транспорт, производство, услуги и товары – во всем технологии автоматизации стали единственным верным помощником возрождающемуся миру людей. Однако, за кажущимся благом, новый мир внутри городских стен принес новые проблемы: корпорации, столкнувшись друг с другом, начали борьбу за власть на Пустошах, не жалея сил и средств, вбивая в головы мысль, что борьба необходима, чтобы защитить свои права и интересы. Но плата за грядущую победу – преданность корпорации-победителю, сравнимая с рабством.

В 13-ом постоянно что-то происходит. От убийств, воровства и изнасилований до продажи людей и конфиденциальной информации, экспериментов корпорации, войны криминальных группировок. Все это пропитало воздух приторным до рвоты запахом, словно мы все заперты в мелкой комнатушке и дышим смесью веселящего газа и ядовитого токсина. И к этому быстро привыкаешь. Большинство жителей города находятся в заложниках у бетонных джунглей. За редкую возможность выбраться отсюда в надежде, что в другом городе все иначе, люди готовы на многое. Но большие боссы ревностно относятся к текучке кадров и, тем более, к побегу подопытных. Если ты не с ними, то еще не пришло время. А возможно, ты уже их враг, а это ведет только к одному принципу: «Нет человека – нет проблемы».

Такова моя работа. Меня можно назвать наемным убийцей, но в этом только доля правды. Я не ограничиваюсь исключительно корпоративной сферой. Найти мужа-изменщика респектабельной дамы; пропавшего ребенка; беглого преступника или скрыть какой-то факт, способный навредить; убрать назойливого журналиста или клерка, укравшего важные сведения – все это тоже моя работа. Я не во власти корпораций, но во власти договоров. Нас называют «охотниками». Люди вроде меня подобны прокаженным и святым одновременно – хотя мне кажется, что это одно и то же. Мы – живые инструменты чужой воли. Неофициально нам позволено все, но для закона мы чаще преступники, с которыми можно договориться. Поэтому в каждом деле приходится быть осторожным и не задевать чужие интересы сверхвозможного.

Мысли о мире, в котором пришлось жить, всегда приходят ко мне в офисах корпораций. Я свободен в перемещениях, но иногда людей моей профессии раздирают на части наниматели, обещая за работу условия выгоднее, в отличие от конкурентов. Со мной подобного не случалось. Пожалуй, и к счастью: не могу представить, о чем в такой ситуации думают «счастливчики», за которых борются наниматели. Пару часов назад мне пришло предложение поработать на корпорацию «Гексагон», которую здесь чаще называют «Гекса». Мой первый контракт с ними. За пару лет, проведенных здесь, мне до сих пор не доводилось работать на местного хозяина. Раньше, в Городе № 11 частым нанимателем была корпорация «Альфа-Плекс». Там я и оперился в качестве профессионального охотника.

Во время ожидания в приемных президентов делать нечего, поэтому невольно

подмечаешь окружающие тебя детали. Многие после войны потянулись к довоенному стилю, вне зависимости от того, где тот или иной стиль преобладал. Видимо, так человеку уютнее, привычнее и от этого спокойнее. А возможно, довоенный интерьер всего лишь мода на безвозвратно ушедшее. Корпорации не стали исключением: приемная президента «Гексы» была обустроена в стиле американских 70-ых годов ХХ века с панелями цвета темного красного дерева, мягкими диванами с подушками, напротив которых располагались маленькие журнальные столики с искусственными хризантемами. Секретарь – молодая девушка в сиреневом платье и заплетенными в аккуратную косу каштановыми волосами – сидела в противоположном от входа углу за выгнутым в центр комнаты деревянным столом с массивными отделениями для ящиков. Единственное, что выбивалось из общего ряда – голографический планшет и лазерная клавиатура, по которой ее изящные пальчики с черным лаком на ногтях скакали в энергичном танце. За жалюзи на широком подоконнике ярко-зеленый папоротник впитывал жалкие остатки света Солнца, уходящего за небоскребы в багровый закат. Ожидание прервалось щелчком дверного замка, за которым последовала фигура грузного мужчины средних лет с сединой на висках, в строгом черном костюме, белой рубашке с блестящим бежевым орнаментом. Президент корпорации и мой наниматель – Грегори Блоссом.

– Кетти, больше никого не принимай, всех на завтра, - сказал он секретарю, затем обратился ко мне, - Проходите, мистер Ромвель.

Я прошел за ним в просторный кабинет, с преобладающим песчаным цветом, не уютностью пустых пространств и массивностью потолочных балок, стилизованных под камень, которые образовывали, своего рода, ребра грудной клетки некоего гиганта. Стена справа от меня оказалась заставлена шкафами с книгами и статуэтками. Слева от меня – панорамное окно, открывающее вид на отрывистый, угловатый ландшафт города. Блоссом размеренным шагом направился вглубь кабинета, сел за массивный лакированный стол и предложил мне выпить. Я отказался. Такие сделки лучше обсуждать без спиртного.

– Я, пожалуй, выпью, - наливая виски в стакан со льдом, басовито произнес Блоссом, - Надеюсь, вы не очень долго ждали?

– Нет, недолго. Но за это время мне могли предложить тонну работы другие люди, - ответил я, усаживаясь в кресло напротив.

– Но не предложили?

– На ваше счастье – нет.

– Хорошо. Я предлагаю обсудить предстоящую работу, мистер Ромвель. Позволите называть вас по имени?

– Кристофер.

– Кристофер, предупрежу сразу: работа весьма деликатна и трудна. А учитывая, что у вас внушительный послужной список работы с роботизированными организмами, я предполагаю, что вам это под силу.

– Мистер Блоссом, вы обратились к охотнику, и заведомо я делаю вывод, что компания находится в затруднительном положении, а значит, без деликатности не обойтись – это я понимаю. А что до трудности, это я сам пойму, как только вы все расскажите.

– Проблема в следующем, - начал Блоссом, отпивая из стакана, - прототип нашей новой модели андроида позавчера вышел из-под контроля и сбежал в неизвестном направлении. Мы предполагаем, что его системы управления подверглись взлому.

– Кто-то пострадал?

– Несколько сотрудников. В основном ушибы. Ничего существенного.

– Как это произошло?

– Сейчас мы это выясняем. Ваша задача будет заключаться в поимке андроида и доставлении его сюда. При необходимости можете уничтожить его корпус, но только не блок памяти и процессор. За хорошо выполненную работу я заплачу пять миллионов.

– Деньги это хорошо, но мне нужно больше информации или ищите более сговорчивого охотника.

– Я могу дать вам больше сведений, только если согласитесь на работу.