Чтение онлайн

– Су-умка… – хрипло стонал майор, пытаясь ползти. – Возьмите су-умку…

Марго снова закашлялась. Дым теперь был повсюду. Дьякон зажал журналистке лицо платком, подхватил ее на руки и понес к выходу, наугад пробираясь сквозь плотную клубящуюся завесу. Марго еще пробовала вырваться, но уже не так яростно, как несколько секунд назад. Кашель душил ее, и она не могла бороться в полную силу.

Когда дьякон и Марго выбежали из Манежа, пламенем уже была охвачена вся кровля здания. Вокруг бегали какие-то люди, валил дым, раздавались крики. Обессилевшая

от удушья Марго хотела сесть на асфальт, но отец Андрей ей не дал. Он снова поднял ее на руки и понес прочь от Манежа и нес до тех пор, пока они не оказались на безопасном расстоянии. Марго опустилась на бордюр и опять зашлась сухим, хриплым кашлем. Только через несколько минут она сумела восстановить дыхание и немного отдышаться.

– Отпустило? – спросил отец Андрей, заглядывая ей в лицо.

– Да, – сказала Марго.

– Можете идти?

– Да.

– Тогда вставайте. Нам нужно убираться отсюда.

Марго подняла на него покрасневшие, полные слез глаза и отчаянно прошептала:

– Но… сумка.

– Ее уже не спасти, – хмуро ответил дьякон. – Так же, как и майора Стеклова.

Марго повернулась и посмотрела на объятое пламенем здание Манежа. Затем потерла грязными пальцами мокрые глаза и что-то хрипло прошептала.

– Что? – не понял отец Андрей.

– Не судьба, – повторила Марго, слегка повысив голос.

– Да. Видимо, так, – согласился дьякон и протянул девушке руку. – Вставайте, Марго. Вставайте, милая.

Марго взяла его за руку и поднялась на ноги.

Три дня спустя, в ясный, погожий полдень, отец Андрей и Марго сидели на каменной ступеньке Лобного места. В правой руке у Марго дымилась сигарета, в левой она держала банку холодного пива. Разрез на длинной юбке Марго открывал ногу ровно настолько, сколько требовалось для того, чтобы любой прохожий мог оценить не только изящество ее щиколотки, но и стройность ее крепкого бедра. На тонком запястье журналистки поблескивали разноцветные браслеты. Дьякон был в свитере и вельветовом пиджаке. Он не курил, чем слегка удивил Марго.

– Мы здесь уже пятнадцать минут, а вы до сих пор не закурили, – сказала она.

– В последнее время я недолюбливаю дым и все, что с ним связано, – ответил отец Андрей.

Марго засмеялась.

– Я вас понимаю. Пожалуй, и я брошу. – Она затушила окурок о ступеньку и щелчком ногтя швырнула его на брусчатку Красной площади. Повернулась к дьякону и сказала:

– Вы не давали о себе знать целых два дня. И я до вас никак не могла дозвониться. Чем вы были заняты?

– Были кое-какие дела, – уклончиво ответил дьякон.

– Вы слышали – Ларин пропал? Говорят, собрал вещички и съехал с квартиры.

– Куда?

– Неизвестно, – ответила Марго. – Я же говорю – пропал.

– А как ваш долг Межидову?

– Долга больше нет. На следующий день после пожара я получила по почте конверт без обратного адреса. В нем был чек на приличную сумму и записка с просьбой навсегда забыть о Тихомирове и обо всем, что с ним связано. Этих денег хватило, чтобы расплатиться с Межидовым. И еще кое-что осталось.

– Значит, статьи не будет? – спокойно спросил дьякон.

Марго покачала головой:

– Нет.

Я хотела заработать немного денег, и я их заработала. Так или иначе. А неприятности мне не нужны.

– Безусловно, – согласился дьякон. – Интересно все-таки, кто прислал вам деньги?

– Понятия не имею, – пожала плечами Марго. – Да и не хочу этого знать. Вам не нравится дым, а меня тошнит от тайн и загадок.

Они помолчали.

– Ну? – снова заговорила Марго. – Так что с вами случилось? Что вы хотели мне рассказать?

– Не знаю, нужно ли вам это теперь, – неуверенно проговорил дьякон.

В карих глазах Марго зажглось любопытство.

– По телефону вы сказали, что это важно, – сказала она.

– Тогда я еще не знал, что ваше журналистское расследование закончено. И что вы больше не интересуетесь этим делом.

– Вы, я вижу, совсем не знаете женщин, – с легкой усмешкой сказала Марго.

– А что я должен о них знать?

– Женский характер переменчив. Может быть, когда-нибудь… когда это снова станет актуальным… – Марго не договорила и улыбнулась.

Дьякон внимательно на нее посмотрел, подумал о чем-то и кивнул:

– Хорошо. Я расскажу…

А было вот как. Дьякон вышел из дома часов в восемь утра. Прошел по двору и собирался свернуть к автобусной остановке, но тут его окликнули. Отец Андрей обернулся и увидел, что из припаркованного к бордюру черного «Мерседеса» выглядывает незнакомый человек.

– Вы Андрей Берсенев? – спросил человек.

Дьякон ответил утвердительно.

– Не могли бы вы сесть в машину? С вами хотят поговорить.

– Через час у меня заседание кафедры, – сказал на это дьякон. – Я не могу его пропустить.

– Вы успеете, – заверил его незнакомец. – А если нет – заседание перенесут.

– Как перенесут?

– Просто. Найдут причину и перенесут.

Отец Андрей задумался. Ситуация была слишком интригующей, чтобы он мог вот так запросто повернуться и пойти дальше. Тем более что у черного «Мерседеса» были правительственный номер и мигалка, что само по себе обещало сделать поездку интересной.

– Вы не пожалеете, – доброжелательно сказал незнакомец. Затем высунул голову, посмотрел, нет ли кого рядом, снова повернулся к отцу Андрею и добавил, понизив голос: – Это касается Ордена Света и пропавшей пелены.

После этих слов отец Андрей больше не колебался.

Человека, который сидел за рулем, звали Никита, давать какие-либо пояснения он отказался, а на вопрос дьякона: «Куда мы едем?» ответил просто: «Тут недалеко».

Черный «Мерседес» выехал со двора и резво покатил по шоссе, расчищая себе «маячком» колею в потоке машин. В какое-то мгновение отец Андрей встретился с водителем взглядом в зеркальце заднего обзора. Глаза у того были слишком холодные и слишком проницательные для простого водителя. Кроме того, одет странный водитель был в дорогой костюм, а на правом запястье у него поблескивали золотые часы. Ехали в молчании. Меньше чем через двадцать минут «Мерседес» свернул на Воздвиженку и вскоре остановился возле серого особняка, построенного в псевдомавританском стиле и украшенного размноженным изображением раковины, напоминающей эмблему нефтяной корпорации «Шелл».