Чтение онлайн

На столе у Ивана Степановича зазвонил телефон. Он снял с рычага черную трубку и сказал в раструб солидным, начальственным голосом:

– Я вас слушаю. – Тут по лицу Ивана Степановича пробежало нечто вроде ряби и он озабоченно повторил: – Юноша? Почти мальчик?.. Да, есть такой. А что, собственно… Нет, еще нет… Да, конечно. Он никуда не убежит. Это невозможно… Понял… Понял… Хорошо.

Иван Степанович положил трубку на рычаг. Матрос Калюжный вопросительно на него посмотрел. Поскольку начальник

молчал, матрос спросил прямо:

– Ну, что там?

– Звонили из «чрезвычайки», – хмуро ответил Иван Степанович. – Говорят, что мальчишка – белогвардейский шпион, пробирающийся с важным донесением. Говорят, особо опасен, приказано усилить надзор.

– Странно, – сказал матрос Калюжный, по лицу которого также пробежало нечто вроде ряби. – А на вид так беззащитный воробушек. – Он несколько секунд подумал и сказал уверенным, деловым тоном: – Ты знаешь, Иван Степаныч, мне кажется, что они ошиблись. Не может он быть таким уж опасным.

– Да-да, – задумчиво проговорил Иван Степанович, теребя пальцами пухлый нос. – Но ты, Колюжный, приставил бы к комнате еще одного человечка. Так, на всякий случай. А ну как это действительно он?

– Хорошо, Иван Степаныч, я распоряжусь.

– Ты уж не подведи меня, Калюжный.

Матрос кивнул, затем встал и направился к двери.

– Слышишь, Калюжный? – окликнул его Иван Степанович. – Ты там распорядись, чтобы ему еды принесли. И пусть у него шнурки из ботинок вынут. Мальчишка впечатлительный, не дай бог повесится.

– Сделаю, – сказал матрос.

«Черт, что же делать? Думай, Берсенев, думай. – Алеша сидел на тюфяке, обхватив голову ладонями. – Надо отсюда выбираться, – говорил он себе. – Но как? Что бы на моем месте сделал идальго? Он бы достал откуда-нибудь из потайного места нож и метнул сквозь дверную щель в часового. Черт, что за чушь я говорю? Он бы не смог просунуть нож в щель. Но какой-то выход должен быть. Обязательно должен. Я не могу погибнуть. Ни в коем случае. Только не сейчас!»

Возле двери послышалась какая-то возня. Алеша убрал руки и прислушался. Возня стихла.

– Должно быть, показалось, – тихо проговорил Алеша, но тут же убедился, что не показалось.

Дверной замок сухо щелкнул, и дверь со скрипом приоткрылась. В образовавшемся проеме возникла черноусая голова артиста. Он подмигнул Алеше черным глазом и сказал:

– Ну, господин гимназист? И долго вы еще намерены сидеть?

– Идальго! – радостно выдохнул Алеша. Он вскочил с тюфяка и бросился к двери.

– Тише, – осадил его артист, оглядываясь назад. – Постарайтесь не производить шума.

Несмотря на призыв к спокойствию, Алеша все-таки не удержался и обнял артиста.

– Ну-ну, – сказал тот, похлопывая Алешу

по плечу. – Оставьте чувства на потом. Сейчас должен действовать разум. – Он мягко отстранил от себя Алешу. – Слушайте внимательно, Алексей. Возле крыльца стоят две лошади – гнедая и вороная. Вы сядете на гнедую, я возьму себе вороную. Выезжаем со двора и скачем по направлению к рощице. Помните, где это?

– Да.

Артист наклонился к распростертому на полу часовому и забрал у него револьвер.

– Возьмите это. – Артист протянул револьвер Алеше. – Если кто-то встанет у вас на пути – стреляйте.

Алеша испуганно посмотрел на револьвер и покачал головой:

– Нет. Я не могу. Вы же меня знаете, он мне будет только обузой.

– Вы правы, – сказал артист. Только сейчас Алеша увидел, что в другой руке он сжимает второй револьвер. – Ладно, разберусь сам. Теперь идем. Держитесь за мной.

Они двинулись по коридорчику к лестнице. Внизу послышались голоса приближающихся людей. Артист жестом остановил Алешу и выглянул из-за угла. Тут же отпрянул, поднял перед собой револьверы и прошептал:

– Ну, сейчас заварится каша. Помните, что я вам говорил. На гнедую лошадь и – к роще.

– Я помню, помню, – взволнованно прошептал Алеша.

Голоса приближались. На лестнице послышались тяжелые шаги.

– Ну, с богом, – прошептал артист и вышел из-за угла.

В следующую секунду Алеше показалось, что от поднявшегося грохота у него лопнули барабанные перепонки. Раздались крики и стоны. Все вокруг застлали клубы вонючего порохового дыма.

– Быстро вниз! – крикнул ему артист.

Они побежали вниз. Алеша почти оглох от шума выстрелов. Он видел перед собой только спину артиста и старался не отставать. Внизу они перепрыгнули через тела трех мужчин, один из которых – светловолосый, усатый, в испачканной кровью матросской одежде – был еще живой.

– Куда? – простонал он и попытался схватить Алешу за ногу. Артист быстро обернулся, и тут опять громыхнуло. На лбу у матроса появилась аккуратная красная точка. Алеша оцепенел от ужаса, но артист схватил его за рукав и крикнул:

– На улицу! Быстро!

Алеша на негнущихся ногах побежал на улицу. Навстречу им выскочили два человека с винтовками. Артист вытянул руки и открыл по ним огонь из двух револьверов. Один из них словно споткнулся и упал, с размаху ткнувшись лицом в землю. Второй присел на колено и прицелился из винтовки, но выстрелить не успел – пуля артиста сразила и его.

Артист быстро отвязал лошадей и крикнул:

– Гнедая! Живей!

Алеша подбежал к гнедой лошади, сунул ногу в стремя и взобрался в седло. В здании раздались крики, послышался звон разбитого стекла.