Чтение онлайн

В обязанности заместителя шефа полиции входило информирование ближайших родственников пострадавших. И сейчас это предстояло сделать незамедлительно. Когда горит дом ценой четыреста тысяч долларов в таком привилегированном пригороде, как Коббз-Кроссинг, и в нем гибнут люди, это сенсация, а сенсации распространяются мгновенно. Хотя пожар разразился уже после того, как ночной выпуск «Пост» поступил в продажу, в утренних радио– и теленовостях о нем обязательно сообщат. Поэтому заместитель, выяснив по телефону, что дом принадлежит некой Кэтлин Энн Ласситер,

проживающей (или, вернее, проживавшей) там со своим маленьким сыном, стал звонить ее ближайшим родственникам. Согласно страховке, таковым оказался брат Кэтлин – Джозеф Ласситер, владеющий домом в Маклине.

И смотревший в данный момент интереснейший сон. Во сне Джо Ласситер стоял на берегу Потомака, чуть выше водопадов Грейт-Фоллз, и забрасывал спиннинг на большеротого окуня. Он сделал ловкое движение, леска описала дугу – бросок, о котором можно только мечтать, – и блесна погрузилась точно в намеченном месте. Едва она успела уйти под воду, рыба клюнула, и Джо начал водить ее, поднимая удилище к небу.

Но где-то зазвонил телефон. Черт возьми! Достаточно скверно, что эти штуки звонят во время концерта в Кеннеди-центре или в решающий момент бейсбольной встречи на стадионе Камден-Ярдз, – но такое! Что за кретин догадался притащить сотовый телефон на рыбалку? Какой смысл ловить рыбу, если с тобой это чертово изобретение?

Джо ровно повел удилище вправо, сматывая катушку свободной рукой. Но где-то рядом внезапно раздался его собственный голос:

– Привет. Это Джо Ласситер. Сейчас я не могу подойти к телефону, скажите, кто вы, оставьте свой номер, и я перезвоню.

Река, спиннинг, рыба и катушка… растворились. Он проснулся и, лежа с закрытыми глазами, стал ждать, что скажет телефон. Но тот, кто звонил, повесил трубку. «Размышляет», – подумал Джо, зарываясь поглубже в подушку.

Он хотел вернуться обратно в свой сон, но ничего не вышло. Река исчезла, рыба уплыла, и из всего сна он отчетливо помнил лишь негодование, охватившее его после телефонного звонка. Призрачный телефон. Телефон в его доме.

И в следующий момент Джо снова услышал звонок. На этот раз он поднял трубку.

– Что?!

Голос собеседника звучал негромко, профессионально спокойно, рассудительно и весьма официально. Но в словах, льющихся из трубки, не было никакого смысла. Истинное содержание услышанного дошло до Джо Ласситера, только когда он, уже сидя в машине, гнал в направлении Фэрфакса. Произошел пожар. Идентификация пока не проведена, но обнаруженные тела…

«Нет, – думал Джо, – нет!»

…тела соответствуют тому…

Соответствуют? Тому?

…что нам известно об обитателях дома. Вашей сестре…

Кэтлин.

…и ее сыну…

Брэндон. Маленький Брэндон.

Дорога шла вдоль Потомака недалеко от того места, где он во сне ловил рыбу. За рекой, за шпилями Джорджтаунского университета, небо начинало светлеть.

Они умерли. Хотя этот тип выразился иначе. «Имеются два смертельных случая» – вот его слова. Джо Ласситер так стиснул зубы, что заболели челюсти. Кэти. И это случилось теперь, когда после стольких лет жизни в дерьме Кэти по-настоящему была счастлива. Угомонилась. Утешилась! Вопреки всем предсказаниям из нее

получилась отличная мать, а сам мальчишка…

Перед его глазами появилась веселая рожица Брэндона, и он отвернулся, чтобы прогнать видение. Опустив окно, он подставил лицо струям холодного воздуха. В Росслине, напротив Кеннеди-центра, он свернул на 66-е шоссе. В обратную сторону, в направлении города, шло уже довольно много машин.

«Каким образом мог сгореть этот дом?» – размышлял Ласситер. Он был новым, и все в нем – камин, электропроводка, трехступенчатая отопительная система – было самое совершенное. Он лично проверил оба этажа. Повсюду стояли дымовые датчики и детекторы угарного газа. Кэти даже купила огнетушители! Она делала все, чтобы обеспечить безопасность своего ребенка.

Ласситер понимал, что думать следует не о доме, а о сестре, но подсознательно превращал трагедию в абстракцию, размышляя как следователь, а не как брат. Наверное, это была попытка уйти от действительности, но в глубине души Джо действительно не мог поверить, что сестра мертва. Слова о смерти не более чем слова, они не делали гибель Кэти реальной. Он не верил, что ее дом сгорел, а если дом не сгорел, как она могла погибнуть? Как мог умереть Брэндон?

Почему они не выскочили на улицу? Говоривший по телефону субъект сообщил ему очень мало, а Джо хотел знать как можно больше. Он хотел знать все. Ласситер вдавил в пол педаль акселератора, хотя понимал, что это просто глупо. «Два смертельных случая». Как бы он ни спешил, сестру не вернуть.

Он собирался поехать в морг, расположенный в здании администрации графства, и вдруг неожиданно для себя обнаружил, что свернул на улицу, ведущую к дому Кэти. В нескольких кварталах от Коббз-Кроссинг Ласситер почувствовал едкий запах. Потянуло дымом, и сердце Джо упало. В глубине души он еще цеплялся за едва теплившуюся надежду. Может быть, это все же ошибка – не тот адрес или другая Кэти Ласситер.

Теперь последняя искорка угасла. Увидев сигнальные огни пожарных машин, он подкатил к краю тротуара, выключил мотор и оставшийся путь проделал пешком.

Джо знал, что в соответствии с установленным порядком полиция проведет тщательное расследование причин пожара. Это делается всегда, но не для того, чтобы удовлетворить чье-нибудь любопытство или извлечь полезный урок из трагедии. Ответ на вопрос – почему произошло возгорание? – влечет за собой серьезные юридические и финансовые последствия. Сигарета? Неисправный нагреватель? Разрушения в каминной трубе?

От определения виновного зависит, кто и сколько будет платить. В силу этого причины пожаров расследуются очень серьезно.

Перед домом стояло много машин. Одна с опознавательными знаками полиции, две тоже полицейские, но без всяких знаков, если не считать проблесковых маячков на крышах, два пожарных грузовика и бежевая легковушка, которая могла принадлежать страховому агенту. Впрочем, с тем же успехом она могла принадлежать и кому-то другому. Полицейский в униформе скатывал катушку желтой ленты, конец которой был прикреплен к столбу в дальнем конце подъездной аллеи. На ленте, повторяясь снова и снова, виднелись слова: