Кобчик
Шрифт:
А со сливочным маслом целая эпопея приключилась — привычного мне продукта пока и нет, в ходу топленое масло. И большей частью горчит, тут и антисанитария господствующая повсеместно сказывается и то, что масло неоднократно в печи перетапливают, без должной очистки. А вот уже у Лугининых повар более вкусным и привычным продуктом порадовал, приготовленным из сырой сметаны. И вот это масло здесь называется «чухонским», в отличие от «русского», изготавливаемого из топленых сливок…
Пришлось вникать в весь технологический процесс, в результате которого
— Когда кипятком, барин, парим с можжевельником, — охотно объясняла мне одна их крестьянок процесс дойки и обеззараживания, показывая подойник. — а когда и так…
— Задрать бы тебе юбку, да тем же кипятком ошпарить! — Не выдержал я. — Мыло где у тебя, вам для чего его выдают и объясняют, что руки мыть надо? И корове вымя тоже!
Сколько биться пришлось с культурой и прививанием чистоплотности! У них тут в порядке вещей (особенно у приехавших недавно поселенцев) выплескивать помои прямо с крыльца своего дома. И прочее, с чем усиленно приходиться бороться. Так и сейчас, крестьянка долго искала мыло (а я его им, между прочим — бесплатно выдаю, приучая к чистоплотности) и предъявила кусок, завернутый в холстину. Ежу понятно, что ни о каком ежедневном использовании речи не идет, вон как долго доставала, явно для банного дня придерживала…
Пришлось в очередной раз подтвердить сложившиеся у крестьян обо мне мнение, как о сатрапе-самодуре. Ввели еженедельную санитарную проверку, вспомнил пионерское прошлое и санитарные патрули, будут проверять всё: чистоту рук, ногтей и наличие, либо отсутствие паразитов. Вплоть до инспекций по домам и проверки условий проживания, санитарно-гигиенические нормы составили совместно с Антоном Сергеевичем и Аксиньей. А нарушителей (нет, тут поркой не решишь) пригрозил после третьего залета лишить всех милостей, выданных на обжитье, и продать в завод.
Дело сразу пошло на лад: в завод мои переселенцы, уже успевшие сравнить свой жит-быт и пообщавшись с местными — не хотели категорически. Несмотря на опасения, доносившиеся до меня, Демьян ворчал:
— Балуешь ты холопов, барин Герман! Где это видано, и скотину выделил, и построиться дал за свой счет, а энти такого отношения понять не могут, настораживает их. Подозревают, что на убой откармливаете!
— Не на убой, конечно, но зиму на печи отсиживаться не выйдет, как привыкли!
Заведующей молочным производством назначил Дарью, бойкую воспитанницу Аксиньи и в результате драконовских мер и требований к чистоте — к осени уже делали сливочное масло высокого качества. Излишне, на мой взгляд, соленое (по четыре фунта соли на пуд закладывали), но вкус — ммм. А после подсчета всех затрат на его изготовление, понял, что ни в обозримом будущем, не в окрестностях — конкурентов среди работающих по старинке у нас не будет…
Нам бы ещё скотину породистую, здешние коровы хоть и поражали
А вдобавок — катастрофическая нехватка квалифицированных работников на производстве и особенно в конструкторском бюро, созданием которого давно грезил. Дитрих один не тянул, а подобранные им помощники хоть и учились на ходу, но соответствующей теоретической подготовки для понимания того, что они делают — не обладали, к сожалению. Приходило понимание, что надо не только со стороны приглашать людей (что тоже представляло проблему: по словам Лугинина, такие выпускники как Дитрих — товар штучный, и учатся уже твердо зная, где и на кого будут работать после окончания Горного училища) обладающих знаниями, но в первую очередь озаботиться воспитанием и обучением своих кадров. Но это ближе к началу учебного года надо решать, который здесь в октябре начинается…
Где-то через неделю после неудачного подката к Сашеньке зашел к Демьяну перед баней — побриться в очередной раз, пощупал ещё пушок на верхней губе, сокрушаясь что отращивать усы пока рановато. Будут усы, как у ободранной лисы, только позориться. Демьян меня привычно опасной бритвой обработал, Аксинья поднесла зеркало (да, обжились мои управленцы, даже зеркалом обзавелись) и я, глядя в зеркало, риторически вопросил:
— Вот чо ей не нравится, нормальная же морда?!
А крутившаяся тут же Даша не преминула съязвить:
— Всё то у вас, у бар, не как у людей! Даже гон не по весне, а осенью, как у лосей! Александра Максимовна давеча меня вызывала, выспрашивала мыло, чтоб прыщи выводить да средство от веснушек спрашивала, и вы туда же! Нормальная у вас морда, вон Лизаветта Андриянова до сих пор сохнет по вам!
Аксинья шикнула на разговорчивую воспитанницу, мол у бар не морда, а лицо, а я сидел ухмыляясь. Ай да Саша, какое коварство! А я сразу подозревал, что промелькнула между нами искра! А что до недопонимания возникшего, так это либо извечные женские игры, либо беды с башкой у девицы, а скорее и то, и другое! Беды пофиксим, а Сашеньку приучу! Самое смешное, что эти выкрутасы с её стороны сработали, не сколько обещанное приданное прельщает, сколько сама девчонка, вернее то, что из неё через пару лет вырастет, сейчас-то ещё мала…
— Пошли, Демьян, в баню! Сегодня паримся и пьём пиво, сварил таки каторжник нормальное, я уже попробовал!
Баню я себе отгрохал королевскую, было чем гордится, даже Лугинин приезжал париться. После чего загорелся и у себя такую поставить. А с пивоваром помог таки уездный исправник, и как раз из каторжан нашел кадра, сведущего в пивоварении. Что характерно — его в кандалах и привезли. Демьян, внимательно изучив представленную нам кандидатуру Савелия, привезенного в первой декаде июля, сразу высказался: