Чтение онлайн

Впрочем, старомодным оно выглядело бы, если бы самым гармоничным образом не сочеталось с другими частями одежды этого человека. Строгий светлый костюм-тройка, нежно-голубая рубашка с сочно-синим галстуком превосходно дополняли его. Довершала изысканную композицию небольшая седая бородка и снежно-белая прическа со строгим, чуть ли не геометрически правильным пробором. Морщин на лице почти не было, а те немногие, что имелись, строгого обаяния отцветающей красоты ничуть не портили. Даже цвет глаз идеально соответствовал галстуку – темно-синий, почти фиолетовый.

Профессия Алексея

Владимировича, которую он назвал во время знакомства, звучала не менее респектабельно и внушительно – не просто врач, а доктор медицинских наук, специализирующийся на проблемах онкологии.

Однако даже не внешность, а какое-то необъяснимое словами внутреннее обаяние оказалось столь неотразимым, что Костя вот уже битых три часа молол языком. Единственные десять минут, которые прошли в относительном молчании, – время чаепития. Сразу же после него последовало продолжение Костиного монолога. Он и курить-то за все это время ни разу не выходил – не хотелось.

Такое было удивительно и для самого Кости. Пожалуй, за всю свою жизнь он ни разу ни с кем так не откровенничал. А зачем? История все равно не имеет сослагательного наклонения по принципу «а вот если бы не было бы того-то, то не случилось бы и то-то». Оно было и оно случилось. Исправить последствия можно, но отменить случившееся уже нельзя. Кому же это знать, если не ему, учителю истории в средней школе. Причем весьма неплохому учителю, не только знающему свой предмет, но и умеющему заинтересовать им своих учеников, включая отпетых лоботрясов.

Впрочем, отношения с коллегами у Константина были тоже весьма ровные и, можно даже сказать, дружелюбные, невзирая на то что последние три года только его ученики выезжали на городские олимпиады знатоков прошлого, занимая там высокие призовые места. А не далее как в этом году они вообще взяли все три места – с первого по третье, на что обратил внимание сам директор областного департамента образования, благодаря чему Косте и вручили в качестве премии бесплатную путевку в один из сочинских санаториев. Не будь ее, сам он никогда бы не поехал на юг. На какие шиши-то? Однако отпуск, юг и прочие радости были практически позади. Впереди его ждал еще месяц отпуска, но это уже было все не то, и настроение у него, как стрелка барометра, устойчиво и грустно стояло в тот вечер на печальном «дождь». Может быть, именно потому, сидя сейчас в купе поезда, Константин продолжал щедро изливать душу своему случайному попутчику.

До изложения своих взглядов на современную политику он успел рассказать Алексею Владимировичу о себе. Поведал он о своих замечательных родителях, о родственниках и о великолепном городе детства Ряжске. Рассказал о личной жизни, которой после неудачной женитьбы, быстренько завершившейся банальным разводом, по сути и не было, после чего незамедлительно перешел к истории. Перемыв кости почти всем царям и императорам, он поднялся вверх по течению исторической реки и обрушился на современную цивилизацию, и вот тут-то доселе молчавший попутчик наконец высказался:

– Нельзя служить двум господам: Богу и Мамоне. Увы, но ваша цивилизация окончательно склонилась на сторону последнего.

Крыть было нечем, но Костя все-таки попробовал:

–

И сейчас есть люди, достойные всякого уважения – искренние, порядочные, честные, добрые. Правда, их все меньше. А в целом вы, конечно, правы, – вздохнув, согласился он.

– Вы заметили, что я сказал «ваша», будто отделяю себя от всех землян? – поинтересовался попутчик.

– Вообще-то да, – нерешительно протянул Костя, – но я подумал...

– Это действительно так, – перебил его Алексей Владимирович. – Я материализовался здесь всего на трое суток, и срок этот заканчивается. Моя цель – пригласить одного из жителей этой планеты для участия в очень таинственном и загадочном эксперименте. Я бы сказал, что важен он в первую очередь вам, ну и, разумеется, нам. И знаете, по-моему, вы нам подходите. Хотите принять участие?

«Та-ак, крыша поехала», – подумал Костя, сразу же приняв наиболее простое и разумное решение не спорить с сумасшедшим, чтобы тот не начал буйствовать. Лучше уж поддакивать и соглашаться.

– Я не псих, – грустно улыбнулся Алексей Владимирович. – Посмотрите мне в глаза, чтобы убедиться в этом.

Костя посмотрел и растерялся. Нет, он не потерял сознание, да и гипноза тоже никакого не было. Просто в зрачках своего попутчика он внезапно увидел всю вселенную: сверкание звезд и хитросплетение полей, вихри межзвездного газа и покой вакуума, неисчислимое мерцание звезд в ее центре и страшные черные дыры, которые пронизывали ее тут и там. Космос, оказывается, живой – осознал он с удивлением и не только понял эту непреложную истину разумом, но и прочувствовал всем сердцем. А еще он увидел такое, чего при всем желании никогда и никому не смог бы поведать, потому что и сам постиг из увиденной феерии едва ли одну десятую, не более. Но главное он понял. Говорил его попутчик всерьез и предложение сделал не в шутку. Тут бы Косте возгордиться, восхититься или обрадоваться, а он... испугался.

Ну кто такой Константин Орешкин, чтобы лезть в герои человечества? Да никто. Не знаток восточных единоборств, не спортсмен. Если не считать мальчишеского увлечения фехтованием, возникшего после прочтения «Трех мушкетеров», которое, кстати, он тоже забросил после нескольких месяцев, он не занимался всерьез ни с одним видом оружия. Словом, тем суперменам, которые сплошь и рядом в бесчисленных фантастических книгах одолевают кучу злодеев и спасают прекрасных принцесс, он в подметки не годился. Кроме того, руки у него растут из того места, о котором при дамах и сказать стыдно, а что касается головы, то бишь ума, то он не стратег войны и не гений политики. В психологии опять же плохо разбирается, да и вообще...

С другой стороны, может быть, речь идет о знании истории? Тут он, конечно, эрудирован в достаточной степени. Хоть и слабенький, но плюс. К тому же, рассказывая о себе Алексею Владимировичу, он ничего не приукрасил, и тем не менее тот сделал ему предложение. Стало быть, Костя при всем своем неумении мог пригодиться в этом загадочном эксперименте, хотя стоп. Ведь он же ничего о нем не знает.

Поерзав в нерешительности на своей полке и попутно прихлопнув назойливого комара, Константин неуверенно обратился к Алексею Владимировичу: