Чтение онлайн

– Всё это весьма заманчиво, - задумчиво проговорил, выслушав князя, высокорослый Георг, подкручивая свои роскошные усы.
– Но Штеттин не простит подобной выходки и опять сроет поселение. А воевать с собственным городом нам не с руки.

– Ну и пусть сроет, - тут же парировал герцога Андрей, вызвав у обоих удивлённые взгляды.
– На то и расчёт! Вот не думаю я, что вам по душе стольный город, ведущий себя чересчур вольно. А тут пострадают не только ваши, но и мои интересы. И тогда я буду в полном праве прислать вам в помощь своих людей с хорошей осадной артиллерией. Что вкупе с вашими воинами, позволит захватить Штеттин и лишить его, наконец, вольного статуса. Столица

герцогства должна быть под полным владением герцога, а не мужланов, даже не говорящих на его языке.

– А в чём ваш интерес, князь?
– вступил в разговор Барним.
– Или это интерес вашего господина?

– О нет, просто мой государь с горечью наблюдает, как земля его пращуров теряет себя.

– С каких это пор Померания - земля пращуров московского царя? Или и наши земли он собирается признать своими отчинами и дединами?

– Что? Нет! Василий Иванович вовсе не считает Померанию своей отчиной, в том же смысле, что и Литву с Ливонией. Просто он хорошо помнит, что все мы - Рюриковичи, Никлотичи, Грифинчи - выходцы из одной страны, когда-то располагавшейся на этих землях - Вендской державы. Но это было так давно, что многие забыли об этом. Однако люди, населяющие берега Одры, до сих пор говорят на старом языке полабов. Недаром же вам так легко общаться с польским королём, настолько ваши языки похожи. И только в городах преобладают германцы, разрушившие нашу общую державу.

"Но именно они и заставляют вас забыть язык пращуров", - подумал при этом князь про себя.
– "Плывя сюда, я заметил, что вендами теперь зовут исключительно простолюдинов, а полабский язык уже запрещён в судопроизводстве и вводятся ограничения на его употребление в школе и церкви. Ещё немного, и вы станете настоящими немцами".

– Интересный взгляд на прошлое, - усмехнулся Георг.
– Но мы не живём воспоминанием.

– Согласен. Воспоминания - удел стариков. А потому я и предлагаю выгодный союз здесь и сейчас.

– Ага, очень выгодный: ограбить собственный город и выступить против польского короля - усмехнулся Барним.

– Вкратце - да. Но это поверхностный взгляд. В итоге же после этого это будет именно ВАШ город, подчиняющийся вашим законам и признающий вас полновластным сюзереном, а польскому королю, возможно, в скором времени будет и не до вас.

– Откровенно, - хмыкнул Георг.

– А зачем словесные кружева там, где говорят воины?
– вроде как удивился Андрей.
– Приняв моё предложение, все остаются лишь в выигрыше. Вы получаете верноподданную столицу и спорные города, не принося лённую присягу, всего лишь за то, что заставите польского короля лишь оттянуть часть сил с восточного направления. А наши купцы в Свиномюнде получат гостинный двор с правом свободной торговли, как оптом, так и в розницу с любым купцом из пришедших в порт. С выплатой всех положенных пошлин.

– Заманчиво, однако Польша, в отличие от нас, не граничит с Русью, - напомнил Барним.

– Но ведь войска можно легко и по морю доставить, - парировал Андрей.
– Впрочем, к этому разговору всегда можно будет вернуться позже. Но даже если вы и не захотите выступать против вашего родственника, то вот торговые дела, думаю, будут выгодны всем нам и без военного союза. Так что, думаю, откладывать их в долгий ящик явно не стоит...

– Долгий ящик?
– удивился Георг, а Андрей поневоле прикусил язык. Ведь Алексея Михайловича с его длинным ящиком для жалоб в этом мире ещё не было. Но, быстро сориентировавшись, он рассказал эту историю, приписав одному их ромейских императоров, заставив обоих герцогов посмеяться над ней.

Ну и, как следовало ожидать, торговые

дела заинтересовали герцогов, вечно нуждающихся в деньгах, куда больше, чем возможный политический союз. Ещё бы, одна выплата на содержание императорской армии обходилась им в шестьсот тридцать марок серебром. Так что результатом долгого и плодотворного разговора стало принципиальное согласие обоих герцогов на восстановление Свиномюнде со всеми службами, и постройку в нём русского гостинного двора со своей церковью и постоянным населением в пару десятков человек.

Об остальном же они лишь пообещали подумать после рейхстага. Андрей тоже не стал настаивать, однако в нужный момент удачно "вспомнил" историю про короля Прежимысла Отакара, которого не избрали императором только по той причине, что он славянин, хотя к тому времени Чехия уже давно входила в Империю. Так сказать, для затравки под будущие планы.

А затем, простившись с обоими герцогами, посольство погрузилось на корабли святой эскадры, что зашла за ним прямо в Штеттин, и отплыло домой, на Русь, куда и прибыло, после некоторых приключений, в последних числах октября. Однако за то время, пока оно путешествовало по Европе, в делах, развёрнутых Андреем, случилось много чего интересного.

Летний вечер был хорош. Дневная жара уже спала, и от реки потянуло приятной прохладой. В кронах деревьев щебетали невидимые птахи, ворковали в сторонке фрейлины, а придворный певец Чурилка тешил придворных народными песнями, столь любимыми последними королями: и Александром, и Сигизмундом. И лишь одна польская королева пребывала в тяжких думах.

Вот не думалось юной Боне Сфорца, что, воссев на трон, познает она страшную тайну Польши: господарская скарбница в Вавеле имелась, и было при ней аж семь скарбничих, которым разрешалось открывать ее только всем вместе - сообща, вот только брать в этой скарбнице было особенно нечего. Скудной застала Бона королевскую казну супруга.

Но мало того! При прошлом короле магнаты на одном из сеймов буквально настояли, чтобы государственная казна была разбита на две части: собственно государственную (от налогов и пошлин) и господарскую (от личных владений короля и великого князя). И имея доходов больше, чем их король, постоянно просили последнего выделить из своей казны деньги на государственные нужды.

В результате получалась вполне удручающая картина: её супруг был нищ, как церковный попрошайка. Нищий король! И никакой власти не имеет, раз должен, словно побирушка с протянутой перед собой рукой, выпрашивать у фанаберистой шляхты налоги на ведение войн. Король без власти, король без казны, вот к кому приехала она, герцогиня Бона Сфорца! И это при том, что личная казна Сигизмунда в Литве приносила семьдесят четыре тысячи коп грошей, и ещё в Польше семьдесят. Однако любой вельможа в этой стране был богаче короля. И что же делать ей, родившей Сигизмунду наследника?!

Нет, деятельная итальянка вовсе не сидела сложа руки. Там, в Италии, её хорошо научили считать. И тут она тоже не собиралась сорить деньгами. Держава её супруга была богата землями, которые он и его предшественники на троне столь бездарно раздали вельможам, отчего в одной Литве насчитывалось немало невозделанных, лежащих под паром земель, попавших неизвестно в чьи руки. И мириться с этим Бона Сфорца вовсе не собиралась. Потратив кучу нервов и заполучив кучу врагов, она добилась у короля согласия на обратный выкуп королевских земель, как в Короне, так и в Великом княжестве Литовском.