Чтение онлайн

– А вы?

– А я слишком долго прожил и много видел, чтобы понимать, что слова - это просто слова.

– Хорошо сказано, дон Фадрике.

– Благодарю, дон Андреас. Кстати, если вас не затруднит, я бы хотел встретиться с вами у себя дома в ближайшие дни.

– Абсолютно не затруднит, дон Фадрике. Как на счёт завтра?

– Тогда я пришлю людей после сиесты, дабы они проводили вас, - тут же произнёс герцог Альба и, поклонившись, отошёл в сторону.

*****

Сказать, что Ян Дантышек был зол, это значит ничего не сказать. Поэт был буквально в бешенстве.

А ведь как всё хорошо начиналось! Изрядно

поколесив по Европе от Лондона до Рима, он сумел добиться многого для интересов Польского королевства, в том числе закрыл вопрос передачи после смерти Изабеллы Неаполитанской княжества Барийского, что в Италии, в руки польской королевы и соблюдения папой и императором условий Второго Торуньского мира, по которому к Польше отходила бы большая часть владений Тевтонского ордена. Уверил Франциска в полной благожелательности союза с ним со стороны короля и польской шляхты, и смог втереться в доверие к молодому Карлу.

Но появление в Вальядолиде русского посольства стало для него той самой ложкой дёгтя, что портит бочку с мёдом. Ибо для Польши намечавшееся потепление между Русью и Империей было весьма невыгодно с политической точки зрения. И ведь что было самым обидным в этом деле, так это то, что точки для подобного сближения создала сама же Польша. И вовсе не тем, что стала сближаться с Францией, а тем, что не заинтересовалась периодически исходившими из Москвы предложениями. А ведь для этих диких лесовиков (каковыми всегда и считал восточных соседей Дантышек) поначалу именно Польша была наиболее подходящим кандидатом для возможного антиосманского союза, а не Священная Римская империя. Но...

Но чтобы воевать с турками, Польша нуждалась в создании большой постоянной армии. Однако это неизменно привело бы к укреплению центральной власти и сокращению прав и свобод магнатов и шляхты. Так стоит ли удивляться, что польская магнатерия предпочла поддерживать мирные отношения с Османской империей, чем вступать в союз с московитом. И даже начавшаяся война не заставила магнатов изменить своего мнения. Им просто не нужна была сильная королевская власть. И антиосманский союз, раз он требует таких жертв!

Так что волей-неволей, а этим восточным дикарям пришлось искать союзников на стороне. Потому что время мирного сосуществования с Османской империей, на которое так надеялся прошлый московский князь, неумолимо подходило к концу. И насколько Ян узнал турок, они не простят московитам падения Казани, ибо это препятствовало притязаниям самой Османской империи на расширение своего фактического господства в том регионе. И, судя по всему, в Москве это тоже хорошо понимали.

А ведь была ещё и личная просьба короля, которую он, посол, просто обязан был выполнить. Вот только он думал, что у него ещё есть время, но, к его изумлению, московиты взяли буквально с места в карьер. Сегодня на ОФИЦИАЛЬНОМ приёме был озвучен царский титул московского князя, да ещё и Карл позволил себе при всех назваться младшим братом Василию. При том, что здесь были не только испанские гранды, но и представители многих земель, как входивших в Империю, так не входивших в неё. А ещё был и английский король, который, как ему уже донесли, тоже принял царское титулование московита. И это был полный провал! Ибо все осторожные намёки, что он привёл в беседах с молодым королём, были тем отброшены ради возможного союза. Из чего следовало, что расстроить его - основная задача польской дипломатии!

Эх, если бы тут был один из тех бояр, что, по его мнению, могли успешно вести хитрую политику лишь с ближайшими соседями, изученными ими вдоль и поперёк.

Тогда бы у него был шанс доказать императору, что ничего из возможного союза не выйдет, уж слишком разные интересы у обеих стран. А раз не будет союза, то и с царским титулованием можно будет постепенно со временем разобраться. И тогда эти восточные медведи вновь вернуться туда, где им самое место - в буреломы своих лесов.

Но, словно по злому наитию, московский князь послал не кого-то, а всплывшего на волне побед молодого Барбашина, который повадками больше походил на европейского вельможу, чем на русского боярина. И что ждать от него, Ян не представлял. Зато хорошо помнил, как его хитрый ход с каперами привёл к краху гданьской политики доминирования в восточной части Балтики. И ведь такой ход не мог предугадать никто в Польше, даже он, потому как это шло вразрез всему привычному течению дел. Князь был непредсказуем, и оттого был куда опасней, чем любой другой посол.

Вот и сегодня исчезновение русских заметил, наверное, лишь он один и не трудно было догадаться, что же это могло быть. Разумеется, приватный разговор с Карлом. И, судя по довольному виду последнего, результат ему понравился. Но что могли московиты предложить императору? Ведь не войну же с турками.

В общем, с этим следовало разобраться, а значит, пора напрягать связи, которыми он уже обзавёлся в столице.

*****

Дом герцога Альба располагался довольно далеко от дворца лос Кобоса, отделённый от него городской площадью. Выстроен он был из белого известняка и не изобиловал лепниной, ведь Альбам не нужны дешёвые понты. И Величие Испании они получили по своим заслугам.

На этот раз Андрей прибыл один, без дьяка, на которого князь без зазрения совести нагрузил подготовку к испытаниям чугунной пушки, красочно обрисовав, что случится в случае любого конфуза. Герцог Альба принял его с радушием и предложил, прежде чем приступать к делам, провести приятную беседу для души. И, получив согласие, проводил гостя в большой кабинет, где уже находился незнакомый Андрею мужчина в годах.

– Позвольте представить вам, дон Андреас, - проговорил Альба, - Хуан дель Энсина, приор Леонского собора и драматург, чью пьесу вы могли оценить, посетив недавно театр. Граф де Конти привёз с собой несколько книг, одну из которых назвал вашим произведением, - продолжил герцог, - вот наш драматург и захотел свести знакомство с литератором из далёкой страны.

– Ну, если мы не стесним хозяина, потому что говорить о литературе можно часами.

– Чувствуется речь истинного знатока, - молвил молчавший до того Энсина.
– И как автор, я бы хотел услышать ваше мнение о моей пьесе. Ибо вашу книгу я уже оценил.

– Пьеса хороша, спору нет, и зритель оценил её по достоинству, но лично я, уж не обессудьте, ожидал большего. Видите ли, был у нас проездом один испанец, и несколько его рассказов я позволил себе записать, удивляясь мастерству испанских драматургов.

– Даже так?
– удивился Энсина.
– Не расскажите?

– О, с удовольствием, - усмехнулся Андрей, мысленно благодаря ещё не родившегося режиссёра.

Спасибо вам, Ян Фрид, спасибо за ваши костюмированные фильмы, появившиеся столь вовремя. Не избалованному киношным изобилием советскому зрителю они пришлись ко двору и запомнились. И теперь Андрей нагло плагиатил "Благочестивую Марту" (которую при этом считал не самой лучшей из работ Фрида), а герцог и драматург с увлечением внимали незамысловатым приключениям её героев.