Чтение онлайн

"Сержант" бережно застегнул на горле у старика массивную пряжку и повернул на ней верхний диск.

Ткань мгновенно помутнела и словно проросла длинным коричневым мехом.

– Мы предупреждали вас, Дмитрий Хрисанфович, - густо и тихо прогудел смуглый, - из случайного поиска редко выходит что-нибудь хорошее.

– Вышло, вышло, господа, простите, друзья мои, - бормотал старик, смигивая слезы, - главное получилось.

Ему было плохо, он почти повис

на руке спутника. Тот оглянулся и тревожно позвал.

– Алексей!..

Второй "милиционер" уже спешил к нему, доставая на ходу из кобуры белый прямоугольный футляр с красными крестами на всех гранях, который сам раскрылся в его руке. Сдернув рукавицы, он ловко и умело сунул куда-то за пазуху старику зеленую капсулу.

Только тогда Крынкину стало по-настоящему жутко. К тому же он понял, что в течение всего разговора через переход не прошел ни один человек, хотя был самый конец рабочего дня, и проклятые валенки словно примерзли к асфальту.

Старик оправился почти сразу: щеки порозовели, он выпрямился и глубоко вздохнул Алексей вынул руку с капсулой, ставшей мутно-белой. Лицо его оставалось таким же сурово сосредоточенным, как лицо врача, только что вышедшего от тяжелобольного.

– Ваш пожизненный должник, господа, простите, друзья!
– старик приобнял "милиционеров" за плечи.

Потом, повернувшись к Крынкину, сказал:

– Спасибо и вам, Владимир Петрович. Все же вы подарили мне радость. Пусть и не очень хотели. Дам вам на прощание совет. Или нет, попрошу вас, не обижайте людей. Прощайте.

Улыбнувшись Крынкину морщинисто и ласково, старик пошел в глубь пёрехода, не дожидаясь спутников.

Рация пропела громко и настойчиво "Та-та, та-та-та, та-та-та-та-ааа!..."

– Пора, Леон, - сказал тот, которого звали Алексеем.
– Время восстанавливается.

Леон сумрачно кивнул, надевая овчинные рукавицы. Алексей придержал его за локоть и спросил вполголоса, показывая в сторону киоска:

– Может, стереть? Для его же спокойствия...

Крынкин расслышал и заледенел. Он представил себе, как его будут стирать. Как пыль. Или как карандашный штрих - резинкой.

– Не стоит, - басовито ответил Леон, и в его темных глазах появилось то же неприятное выражение, что и у старика, когда он добавил.
– Этот и сам все забудет...

И они зашагали вслед за стариком, который уже поднимался по каменным ступеням к синему стылому городскому январю. Алексей и Леон догнали старика и пошли рядом с ним.

Пока они не скрылись из виду, Крынкин молча смотрел им вслед. Потом, с трудом поворачивая шею, огляделся. Переход был

ярко освещен и пуст, вверху мигала и зудела по-комариному неоновая трубка.

И эта трубка, уже месяц трещавшая над его столиком, вдруг словно заново осветила все, что случилось сейчас и чему он все равно не мог подобрать никаких объяснений.

У самых валенок он увидел темный комок. Испачканный платок старика, который тот выбросил после приступа.

Комок вдруг дернулся, откатился в сторону, словно под сильным ветром, подпрыгнул и исчез.

Крынкина сильно толкнули. Он стоял вплотную к стене, мимо шли люди, оглядываясь на него. Переход был полон, часы показывали шесть сорок пять, но он твердо знал, что вот сейчас только было полшестого и ни души на двести метров вокруг.

Домой он доехал на такси. Дожидаясь лифта и поднимаясь на одиннадцатый этаж. Крынкин все время оглядывался, как будто за спиной кто-нибудь стоял. Он чуть не сломал ключ, открывая дверь, потом ободрал пальцы, снова закрывая ее на все замки - японский электронный, английский цифровой, длинный немецкий засов и цепочку производства завода металлоизделий No 7. Заперев, обессилено сполз по стенке и сел прямо на пол.

Через некоторое время он пришел в себя настолько, что снял тулуп, разулся и обул шлепанцы. Пройдя в комнату, открыл сервант и вынул из бара темную бутылку и рюмку. Коньяк опалил горло, но легче не стало. Крынкин встал и направился к книжной полке, где стоял уцелевший еще с техникумовских времен "Большой философский словарь".

"Иванов, Д. X." Когда он прочел семь набранных петитом строчек, его потянуло протереть глаза. В скобках после инициалов стояли две даты: "(1826 - 1880)". Голова у Крынкина пошла кругом.

Телефонный звонок словно ударил его в ухо. Сняв трубку он ответил нетвердым голосом:

– Слушаю...

В трубке весело и возбужденно завопили:

– Але, Володя, ты? Бросай все, хватай деньги, приезжай ко мне? Тут один срочно загоняет "Таурус", квадрофоник, такой, какой ты искал! Але! Але! Слышишь меня?..

– Да-да, - машинально ответил Крынкин. И вдруг словно бы ожил.

Видение элегантного плоского магнитофона, сияющих ручек на черных, глубокой матовости панелях, компактных ребристых колонок вновь наполнило его той самой энергией, что двигала его жизнь и многогранную деятельность до той самой встречи в переходе с нелепым стариком.

Вот когда можно было забыть весь этот бред и продолжать жить, жить полноценной, разумной жизнью!

И Крынкин ринулся к секретеру.