Шрифт:
Майкл Шаара
Книга
Боклеру впервые доверили корабль, держащий курс на Сигнус. В неторопливую полуденную жару он явился по вызову Командира и стал на потертом ковре, в щенячьем восторге переминаясь с ноги на ногу. Ему было двадцать пять лет, и он уже два месяца как окончил Академию. Это был восхитительный день.
Командир велел Боклеру присесть, а сам долго смотрел на него, изучая. Командир был уже старик с морщинистым лицом. Старый, разгоряченный и усталый человек. И крайне раздражительный. Он достиг той степени старости, когда раздражает любой разговор с молодым человеком: ведь они такие умные и самоуверенные, а сами ничегошеньки не знают, и с этим ничего невозможно поделать.
– Так вот, - произнес
– Нет, сэр, - бодро ответил Боклер.
– Так вот, - повторил Командир, - я вам сообщу. Вы отправляетесь к Дыре Сигнуса. Надеюсь, вы о ней слышали? Отлично. Тогда вы знаете, что Дыра представляет собой огромное пылевое облако диаметром примерно в десять световых лет. В Дыру мы никогда не проникали - по ряду причин. Облако это слишком густое для небольшой скорости, оно слишком крупное, а корабли Картографического подразделения привыкли двигаться не спеша. Кроме того, до последнего времени мы не думали, что в Дыре есть что-то стоящее. Так что мы никогда не заходили в Дыру. Ваш корабль будет первым.
– Да, сэр, - сказал Боклер, и глаза у него загорелись.
– Несколько дней назад, - сказал Командир, - один наш любитель навел на Дыру объектив - просто наблюдал. Он отметил некое свечение. От Дыры идет слабый свет - вероятно, солнце, некая звезда внутри облака, такая далекая, что ее почти не видно. Бог ее знает, сколько времени она там. Мы знаем, что в Дыре никогда не было зарегистрировано свечения. Очевидно, когда-то эта звезда двигалась по направлению к нам, а теперь она движется от нас. И как раз приближается к краю облака. Вам понятно?
– Да, сэр, - ответил Боклер.
– Ваша задача: вы исследуете это солнце на предмет годных для жизни планет и неизвестных нам форм жизни. Если обнаружите - что не очень-то вероятно - вам нужно расшифровать язык и вернуться. Следом отправится группа психологов и определит воздействие беззвездного неба на неизвестную нам культуру - очевидно, эти люди никогда не видели звезд.
– Командир подался вперед и впервые посмотрел на собеседника.
– Так что работа важная. В нашем распоряжении не было других лингвистов, мы перебрали множество людей, пока нашли вас. Смотрите, не ошибитесь в результатах своих изысканий. Вы пока ничего по службе не достигли, но корабль будет ваш - отныне и навсегда. Вам это понятно?
Молодой человек кивнул, улыбаясь до ушей.
– Еще кое-что, - добавил Командир и вдруг резко замолчал.
Он посмотрел на Боклера - на новенькую хрустящую форму серого цвета, на гладкие по-детски щеки. На мгновение он с горечью представил себе Дыру Сигнуса, которую он, старик, никогда не увидит. Затем он твердо отдал мысленный приказ - отставить жалость к самому себе. Наступила важная часть разговора, и он обязан выполнить ее как следует.
– Послушайте, - начал он резким голосом, и Боклер моргнул.
– Вы сменяете одного из наших старейших работников, одного из наших лучших людей. Его имя Билл Вьятт. Он... он долго у нас работал.
– Командир снова замолчал, теребя пальцами бортовой журнал на столе.
– В Академии вам много всего говорили, и все это очень важно. Но я хочу, чтобы вы поняли еще кое-что: Картографическое подразделение - довольно утомительная работа. Там мало кто долго протянет, а те, кому это удается, не очень-то держатся в конце службы. Знайте это. Так что я хочу, чтобы вы были осторожны с Билли Вьяттом, и советую вам к нему прислушиваться, потому что он продержался дольше других. Теперь он уволен, да, потому что сломался. Больше он для нас не годится: у него истощились нервы, он потерял то ощущение, которое должен испытывать человек, чтобы хорошо выполнять свою работу.
Командир не спеша поднялся и шагнул вперед, глядя Боклеру прямо в глаза:
– Будете сменять Вьятта - обращайтесь с ним уважительно. Он побывал
Молодой человек неуверенно кивнул.
– А вот, - громко сказал Командир, - задание на сегодня. Принимайте корабль. Вьятт пойдет с вами - только в этот рейс, "объезжать" вас, как молодого пони. Прислушивайтесь к нему. В команде будет еще один, по имени Купер. Раскройте как следует уши и закройте рот - кроме тех случаев, когда будут вопросы. Не упустите такую возможность. Вот и все.
Боклер отдал честь и повернулся кругом, чтобы идти.
– Увидите Вьятта, - добавил Командир, - скажите ему, что я не могу присутствовать при вашем отлете. Слишком занят. Масса бумаг на подпись. Этих распроклятых бумаг больше, чем чирьев у шефа.
Молодой человек медлил.
– Помоги вам бог. Это все, - сказал Командир.
Вьятт заметил письмо, когда молодой человек был еще далеко. Глаза его заволокло пеленой. С секунду он стоял в бездействии. Затем увидел новенький зеленый ящик с приборами на спине этого человека, увидел выражение лица, когда он поднимался по трапу, - и у него перехватило дыхание. С минуту Вьятт стоял, жмурясь от солнца. "Мне?
– подумал он. Неужели мне?"
Боклер поднялся на ступеньки и сбросил ящик, размышляя, что не особенно приятно так начинать карьеру. Вьятт кивнул ему, но ничего не сказал. Принял письмо, вскрыл, прочел. Он был небольшого роста, полный, темноволосый и очень энергичный. Читая письмо, не изменился в лице.
– Что ж, - произнес он, закончив, - спасибо.
Наступила долгая пауза. Наконец Вьятт спросил:
– А Командир сюда собирается?
– Нет, сэр. Сказал, что занят. Просил передать всем наилучшие пожелания.
– Вот и славно, - сказал Вьятт.
Оба умолкли. Вьятт провел новичка в его каюту и пожелал удачи. Затем вернулся к себе, чтобы все обдумать. Прослужив двадцать восемь лет в Картографическом подразделении, он потерял способность удивляться. Он сразу все понял, но должно было пройти какое-то время, чтобы среагировать. "Ну-ну", - говорил он самому себе, но ничего не ощущал при этом.
"_Почему_?" - размышлял он, рассеянно смахнув сигареты на пол. В письме не говорилось о причине. Возможно, он не прошел физические испытания. Или психика подкачала. То или другое, каждое само по себе, - достаточные причины. Ему сорок семь, а дело не из легких, но ведь он чувствует себя сильным и ловким, ничего не боится. Ему казалось, он продержится еще долго, но, очевидно, на деле это не так. "Но теперь, - думал он, - куда теперь?"
Он с интересом сосредоточился на этой мысли. Ничего такого он себе заранее не присмотрел. Практически ничего. В свое время он легко и естественно включился в дело, зная, чего хочет: путешествовать, смотреть и слушать. Когда он был молод, его привлекало приключение само по себе. Теперь - нечто иное. Трудно было это сформулировать, но в чем-то он чрезвычайно нуждался и понимал это. Нужно смотреть, наблюдать и... _понимать_. Это конец долгого периода. Неважно, что именно с ним неладно, главное, все кончено, он возвращается домой - и никуда в особенности.