Чтение онлайн

Я закусила губу, вспомнив, что просила у полковника. Неужели встречи с герцогом мне не видать как своих ушей?

— Ради этого я готова искать Книгу, — сухо ответила я, машинально сжимая запястье с проклятым браслетом.

Это случилось за год до моего побега — в день, когда я стала совершеннолетней и заполучила бремя обязанностей. Меня познакомили с моим будущим мужем, и это был первый из двух раз, когда я его видела. Молодой, бледный мальчишка с сальными волосами стоял около своих родителей и прятал от меня глаза, а я же наоборот — рассматривала его со всей тщательностью и отвращением, с которыми была способна.

Высокий и нескладный, зашуганный отцом, но как и все мужчины на Волчьем острове, он скоро бы оторвался от гнета семьи и принялся за меня. Смотря на него, я понимала — он такой же, как мой кузен, тихий при родителях и воспитателях, и жестокий, когда все взрослые оказывались далеко. Злоба текла из него, словно река пробивала русло в камнях — тихо и почти нежно, но порой я пряталась, когда замечала в голосе кузена мягкие ласковые интонации. Они означали начало игры, после которой, как правило, мне приходилось по несколько дней зализывать раны.

Потом кузен женился на Рейлин — девушке с другого края Острова, настолько красивой, что у меня дух захватывало при виде ее. Кузен, казалось, любил ее до умопомрачения, носил на руках и заказывал из Фристады украшения, но продолжалось это недолго. Что-то случилось, и игры начались вновь, но только не со мной.

Мальчишка не сказал мне ни слова при знакомстве, лишь низко поклонился, как представитель более низшего класса. Но не это дало мне решимость осуществить давно задуманное бегство, нет.

Во время праздничного ужина я смотрела, как за родительским столом долго и весело что-то обсуждают мой кузен и жених, а Рейлин — все еще красивая, сидела рядом — бледная, молчаливая, не смевшая поднять взгляд.

Возможно, сейчас это не произвело бы впечатления столь сильного, но тогда я боялась и отчаянно не хотела принадлежать кому-то, кто сумел найти общий язык с моим кузеном. Я поклялась забыть имя мальчишки, его сальные длинные волосы теплого каштанового цвета и бежать с острова до консуммации брака.

— Душа моя, — окликнул Гус, и я виновато улыбнулась. — Что же может такого сделать герцог, что не может кто другой?

— Этот вопрос касается бумаг… Это неважно, Гус, правда…

Я недоверчиво рассматривала дружелюбное, открытое лицо Гуса и отчетливо видела, что он и вправду просто интересовался, без всякого умысла.

— Важно или нет, но, может быть, могу чем-то помочь я, — возразил он, — и у тебя отпадет надобность искать эту проклятую Книгу. А от Аттикуса и Теней, уверен, тебя защитит Самуэль. Да и ты, душа моя, неплохо умеешь скрываться с глаз. К тому же, ты только вспомни тот наш милый разговор на берегу — я тебе довольно открылся, чтобы просить взаимности.

Я поморщилась и оглядела убогую квартиру, гадая, была ли это манипуляция или обычное любопытство не слишком тактичного человека. А потом в голову вдруг пришла шальная мысль, что Гус — Тень, он многое знает, пусть и говорит и выглядит как неудачник, но чем больше я его узнавала, тем больше убеждалась, что это не так. Это был осторожный и хитрый человек, изо всех сил старающийся не лезть на чужую поляну с травами. И выжимающий максимум пользы из того, что ему осталось.

И я плюнула. Задрала рукав и показала браслет.

— Если ты с меня это снимешь, я сделаю все, что угодно.

Глава тридцать вторая

Гус оказался выбит из колеи этой просьбой. За окном накрапывал

мелкий противный дождь, а он стоял передо мной на коленях и сосредоточенно изучал обручальный браслет, а потом поднялся, снял с огня охрипший уже чайник, вернулся ко мне и опустил рукав.

— Спрячь, Дайан, и никому не показывай это, — тихо посоветовал он и сел на стул. — И никому не говори. Обещаешь?

Мне не понравился его тон. Серьезный Гус не предвещал ничего хорошего, и у меня появилось жуткое ощущение, что он зачитал мне приговор.

— Чай ты все еще хочешь?

— С этим можно что-нибудь сделать? — спросила я почти неслышно, потому что мне начало казаться, что это уже не приговор, а настоящая плаха, и уйти, сбежать никак не получится. — Кто-то может с этим что-нибудь сделать?

Последние слова я выкрикнула практически в истерике, и голос сорвался на неприятный визг, но Гус только молча покачал головой.

— Ты говорила про это Самуэлю? — безнадежно поинтересовался он, и во взгляде его я читала то ли сочувствие, то ли отчаяние. В тот момент мне было совершенно без разницы, отчего они появились.

— Да, — я закусила губы, чтобы не разреветься, и пару раз глубоко вздохнула, сглатывая так и не выступившие к счастью слезы. — Он… он сказал, что ничего не может с этим поделать. И тогда я подумала, может быть, герцог… Или графиня Андреа…

— Они не маги, Дайан, — печально улыбнулся Гус. — Если бы твой брак нарушил закон, его могли бы расторгнуть даже Аскеты. Если бы тебя принудили или же обманули, или твой муж оказался бы не тем, за кого себя выдает, что угодно, но… Я мало что знаю о тонкостях заключения брака, как ты понимаешь, — добавил он извиняющимся тоном, — а о деталях его расторжения и того меньше, но браслет… Это магия оборотней, и даже если герцог объявит на площади, что брак недействителен, это тебя не спасет, ты прекрасно знаешь об этом. Мне жаль. Но тебе лучше знать правду.

— Мой брак не был консуммирован, — пролепетала я Гусу в спину, когда он уже поднялся, чтобы все-таки доделать несчастный чай. — Это тоже не имеет никакого значения?

Гус не отвечал мне, и я его не винила. Все, что он мог, он сказал, и именно этого я от него и хотела. Откровенности. О том, что она может ранить меня смертельно, мне стоило подумать немного раньше. Гус занимался чаем, и, глядя на две покрытые плесенью чашки, я поняла, что все равно не стану из них ничего пить.

— Как тебя угораздило в такое вляпаться, душа моя? — наконец спросил он, и я с упавшим сердцем осознала, что ничем он мне не поможет. Он не Тень, да и маг такой же, как я — неполноценный. Верно, единственные вещи, которые в действительности питаются его силами — зелья, способные убивать хохотунов и лечить веселых дамочек с Узкой улицы. — Подожди, не дергайся, я же смеюсь над тобой.

Гус, придирчиво посмотрев на чашки, протянул одну — на его взгляд, более чистую — мне, я помотала головой, и слава Тиши, он решил, что я просто слишком раздавлена, а не проявила брезгливость. Сам же он уселся на стул со своей чашкой и присосался к ней как пиявка.

— Это… это больная тема. Дело давнее, и с муженьком мы виделись всего пару раз. Я тогда так испугалась, что придется жить с этим всю жизнь, к тому же, ты не представляешь, что это такое — оборотни, вырвавшиеся из-под родительской опеки, — тихо сказала я, зажмурившись.