Книга Греха
Шрифт:
— Да сбудется великое таинство посвящение!
На центр гостиной выводят молодого белобрысого парня. Лет шестнадцать. Судя по его сумасшедшим глазам, он либо удолбан, либо напуган до крайности. «Это Станислав», — представляют парня.
Аплодисменты. Марк Аронович улыбается.
К Станиславу подходит полная женщина. Кажется, её зовут Люся. Она снимает юбку, оголяя волосатый лобок. Нежно целует Станислава в губы, опускает его на колени. Резко прижимает его голову к своему лобку.
Марк Аронович улыбается.
Люся уходит. К Станиславу
Марк Аронович приспускает штаны. Его короткий, толстый член эрегирован. Резким движением он всаживает его в Станислава. Тот вскрикивает от боли. Кабаньими ударами Марк Аронович доводит себя до вершины.
Станислав плачет.
Марк Аронович стонет.
К спаривающимся подходит «Гелла». В её руках шприц и жгут. Она берёт кровь из вены Марка Ароновича и вводит её в вену Станислава.
— Да будет так! — раздаётся хор нестройных голосов.
Станислав бледен. Лихорадочный блеск его безумных глаз сменяется пеленой отрешённости. Молча, опустив голову на грудь, он бредёт в толпу.
Марк Аронович надевает штаны и пиджак. Алый плащ остаётся лежать на полу. Взором пастыря на амвоне Марк Аронович обводит толпу, поворачивается к статуе с чёрным лицом и гулким голосом объявляет:
— Таинство исполнено!
Процедура посвящения повторяется трижды. Наконец, мы рассасываемся по дому. Я стараюсь держать голову низко опущенной, чтобы лишний раз не встретиться с кем-то глазами. Брожу по дому.
В большинстве комнат мирно беседующие люди. Есть помещения, специально оборудованные для плотских утех по типу свингер-клубов. Теннисный корт приспособлен в банкетную залу. Столы, рядом с которыми стоят официанты и повара в накрахмаленной белой форме, полнятся яствами: суши, роллы, тигровые креветки, изысканные гарниры, ветчина и буженина, бесчисленные закуски на шпажках, фрукты, орехи и пирамида крупной клубники.
От голода скручивает живот, но мне страшно есть здесь, где, кажется, всё пропитано кровью. Так и брожу с пустой тарелкой, пока меня не окликает Николай. Он болтает о великой чести и моей везучести. Тянет за собой.
Мы входим в большую залу. Посреди стол, застеленный алой скатертью. На нём серебряная чаша и, похоже, дротики. Рядом толпятся семь-восемь человек. В том числе и Марк Аронович собственной персоной. Николай подходит к нему и что-то шепчет на ухо.
— Стало быть, это вы? — говорит Марк Аронович.
Все взгляды обращаются ко мне. Я озираюсь по сторонам и, наконец, понимаю, что вопрос адресован мне.
— Да, — подтверждаю я.
— Даниил, — Марк Аронович подходит ко мне, — много о вас наслышаны. Николай лестно отзывался о вас.
— Для меня честь познакомиться с вами лично, — вру я.
— Мило, очень мило, — пристально, как покупатель товар, рассматривает меня Марк Аронович, гладя по
Хочется бежать, мчаться из этого проклятого дома на всех парах. Мне кажется, сейчас Марк Аронович скажет: «Вы же не наш, Даниил. Нет в вас и капли священной крови. Вы подлый лгун!». В его руке появится шприц с кровью, и он всадит иглу мне в плоть, до предела нажав поршень.
Я закрываю глаза и внутренне сжимаюсь, но вместо разоблачения Марк Аронович обращается к остальным:
— Для вас, друзья, только лучшие развлечения! Она хотела стать одной из нас. Возможно, сегодня ей повезёт.
Я открываю глаза и лишь сейчас замечаю обнажённую девушку у дальней стены. Во рту кляп. Она примотана к крюкам и брусьям, выступающим из стены. Два блестящих глаза. Два вишнёвых соска.
— Это рулетка, друзья! Её билет в величие зависит только от воли случая!
Каждый берёт дротик. Колет себя и обагряет его кровью. Затем опускает дротик в серебряную чашу. Там тоже кровь. Видимо, для верности.
Первый бросок — мимо. Второй — мимо. И дальше в том же духе. Наверное, меткость — удел здоровых.
Я кидаю свой дротик последним. Марк Аронович подбадривает меня. Я должен попасть в девушку, чтобы они думали, что теперь она одна из них. Мой дротик впивается в её левый сосок. Из него сочится кровь.
Аплодисменты. Марк Аронович подходит к девушке и берёт её за подбородок:
— Шансы обрести вирус таким способом достаточно малы, но они есть. Молись Кали, деточка.
Вся эта легенда с Чёрной богиней начинает раздражать. Каждый целует девушку в губы. Появляется обслуга. Предлагает напитки и отвязывает девушку от стены. Та тюфяком падает на пол и не встаёт. Наверное, занемели конечности.
Марк Аронович подходит ко мне с бокалом:
— Вы самый меткий из нас. Самый молодой и самый меткий. Мои поздравления. — Он выдерживает паузу. — Хотите пройти истинное таинство посвящения?
— Такое… как сегодня?
— Почему же? Я мог бы лично посвятить вас. Тет-а-тет.
Он улыбается и пытается поймать мой взгляд своим. Я смотрю то в стороны, то в пол. Он не отстаёт:
— Так что, Даниил, скажете?
Вероятно, я понравился Марку Ароновичу. Сомневаюсь, что он делает такие предложения каждый день. Марк Аронович может иметь столько мальчиков, сколько хочет. Видимо, сейчас его предложение должно стать великой честью для меня. Мой отказ даёт ему право уничтожить меня.
Я, стараясь не смотреть ему в глаза, соглашаюсь:
— Для меня это честь, Марк Аронович.
Он самодовольно хмыкает и протягивает мне карточку. Я тянусь за ней, но он отдёргивает руку и говорит:
— Даниил, знаете, что в вас наиболее притягательно? В вас нет этой выпирающей похоти.
Марк Аронович вкладывает мне в руку карточку и, погладив, уходит. Я, пунцовый и вспотевший, рассматриваю его визитку. На алой, лощёной поверхности золотым теснением выбито «Марк Аронович Шварцман». На другой стороне от руки написан номер телефона.