Чтение онлайн

Первое. В мусорном ведре лежит конверт. Письмо незнакомке, которое так и не дошло до адресата. Второе. Кухонный стол. Практически пустая бутылка водки, пепельница (у меня дома всегда хранится дежурная пачка сигарет на случай прихода курящих друзей, но вчера я выкурил ее сам), пустая рюмка, стакан, на дне которого мутнеет огуречный рассол, крошки хлеба, глубокая тарелка, в которой смешались плоды зеленого горошка, кукурузы и оливкового дерева. Вилка… должна быть еще и вилка. Вот она. В раковине. Ходить мысленно по квартире было не сложно, но пора уже вставать.

Проснулся и тут же осознал – сегодня особенный день. Сегодня произойдет знаковое событие в моей

жизни. Прецедент, после которого изменится мое отношение к себе, мои отношения с моим миром, относительная величина силы воли на килограмм массы тела. Сны? Снов минувшей ночью не было. Я ведь так и не заснул. Ну, может быть за несколько минут до звонка будильника, я прикрыл глаза и мне приснилось, что сейчас уже утро и пора просыпаться. Но, несмотря на бессонную ночь, я чувствовал себя свежим и энергичным. Сделал легкую зарядку, постоял пару минут под прохладным душем, умылся и начал одеваться. До поезда еще пять часов, но я специально встал пораньше, чтобы прочувствовать каждую секунду этого дня.

Вышел на кухню, собрал всю грязную посуду под краном, окатил моющим средством, затем попеременно включал холодную и горячую воду, вытирать не стал, просто сложил тарелки стопочкой на столе, сверху поставил бокал, рюмку и положил вилку. Накинул на плечи куртку.

Вышел из дома с пластиковым мусорным пакетом, выскальзывающим из рук, мокрым от огуречного рассола. Шел напрямик к мусорным контейнерам. Над одним поднимался усталый черный дымок. Во втором копошилась большая рыжая собака. Третий был точно такой же, как четвертый и пятый. Ржавые, помятые и забитые останками человеческого прогресса контейнеры. Вокруг них была еще двухметровая зона, усеянная яичной скорлупой, обрывками туалетной бумаги и картофельными очистками. Остановившись в нескольких шагах от ближайшего бака, я швырнул пакет и собирался уже возвращаться домой. Но синий полиэтиленовый мешок не долетел до цели считанных сантиметров и упал точно на развороченный борт бака открытым концом наружу. Часть мусора вывалилась на землю, и затем пакет, качнувшись, скрылся в кратере дымящего контейнера. В грязи кроме всего прочего очутился нераспечатанный бумажный конверт. Она не хотела исчезать из моей жизни.

Я не стал задумываться над знаками и символами. Чистая случайность, что письмо не свалилось в бак. Подошел, подобрал пару заплесневелых огурцов, пустую банку от консервированной кукурузы и конверт. Неожиданно для себя прослезился – облако вонючего дыма атаковало глаза и ноздри. В контейнере тлели обрывки газет, пластмассовые тарелки и кукла. Большая кукла с огромными голубыми глазами в коротеньком ситцевом платье. Волос на ее голове уже почти не осталось, они трещали в маленьких желтых язычках пламени. Левая рука расплавилась, ног не было вообще. Я поменял их местами. Конверт и куклу. Отправил письмо в крематорий и эксгумировал чью-то игрушку. Аня (мне почему-то показалось, что ее зовут Аня) закрыла оба глаза, открыла лишь один. Я повторил её движение. Прислонил её к своему лицу, долго всматривался в этот глаз, поцеловал её в губы и бросил назад. Развернулся и пошел домой.

Я все ещё сомневался. Не только в своем выборе из двух вариантов, а вообще в постановке вопроса. Выбор был уже в том, стоит ли делать что-то, выбирать или доверить всё судьбе, ждать, когда она сама расставит всё по местам. Таня далеко, я ни разу ее не видел, совсем недавно она влюбилась, сказала, что любовь эта несчастливая, и она старается забыть о ней. Она влюбилась в человека, который обладал набором характеристик, полностью отрицаемых ее внутренним миром. Он был жёсткий, асоциальный,

сильно пьющий… Но ведь не вопреки, а благодаря этому ее так тянуло к нему. Или я не прав? Так притягиваются или отталкиваются противоположности? Похож ли я на нее? Судя по письмам – похож. Тексты, написанные вместе… Я иногда не могу вспомнить, какое предложение придумал я, а какое она, но…

Эта девушка, которая рядом. Ее внешность меня притягивает. Но я устал завоевывать и отвоевывать. Если они счастливы с таксистом, то почему я должен чье-то счастье ставить ниже своего? Или все-таки надо думать о своем счастье? Получат ли ответы все эти вопросы в будущем. Надеюсь, нет. Ведь в таком случае книга будет интересной для потомков, они в ней найдут точно такие же проблемы, вопросы, поиски решений, современные нм. Но и в прошлом их задавали. Неужели моя книга станет лишь констатацией непреходящих загадок человеческого сознания и общения? Тогда, зачем она вообще?

Я и другим людям не люблю задавать вопросы, а тут перед собой рассыпал их целый ворох и силился найти ответ хотя бы на один. Монологи в одиночестве часто бывают весьма затейливыми и полезными, но всегда чуточку предсказуемы. Реплики предвосхищают одна другую и можно по нескольку раз заходить в один и тот же тупик, даже не делая никаких шагов. Я позвонил Диме.

Но трубку никто не поднял. Еще раз набрал его номер, на случай если в первый раз неправильно соединился, но результат тот же. Тогда решил поговорить с Богданом. В трубке послышались гудки, а я пытался побыстрее придумать тему для разговора в столь ранний час. Когда услышал его голос, то сразу же вспомнил, о чем можно спросить.

– Я слушаю, – голос его был заспанный, но добрый, как будто он шел в спальню из кухни, где пил воду.

– Привет, Богдан. Извини, что так рано.

– Так и думал, лишь ты можешь позвонить. Сволочь, да и только. Ты и в прошлый раз ни свет, ни заря меня поднял. Опять бодун? Тан-айран. Я же тебе уже говорил…

– Слушай, все забываю у тебя спросить. Помнишь, мы в прошлый выходной в супермаркет вместе ходили.

– Ну, ты даешь. Слышь, у тебя, правда, все нормально с мозгами? Я же тебе как раз про прошлый раз и рассказываю. Мы тогда с тобой ходили в магазин, потом в кино, потом… Что там потом… Ага, ты напился…

– Да, да, да. Все так. Ты меня о чем-то хотел попросить или спросить. А потом мы как-то о другом заговорили. Олег еще от меня опять убежал.

– Какой Олег? – Богдан, судя по интонации, силился понять меня как можно правильнее, но не мог.

– Олег… ах, да, я же еще не рассказывал. Не суть. Потом объясню. Так что ты хотел попросить, – я радовался, что смог найти такую нейтральную тему.

– Я? Спросить? Если честно, то уже и не помню. Слышь, а что, это так важно в семь утра, в воскресенье? Сейчас, попытаюсь припомнить… Мы говорили о… Это точно важно?

– Да, нет… просто спросил.

Богдан хмыкнул в трубку, произнес что-то насчет адреса сумасшедшего дома. Мы некоторое время молчали, затем он вновь хмыкнул:

– А ты в курсе, что Сашка твоя приехала?

– Вообще-то да, а что?

– Ничего. Она вот у меня в соседней комнате спит. Вечером вчера позвонила, объявила, что стоит возле станции метро в центре города, и попросила ночлега. Я ее не расспрашивал. Странно, что она тебе не позвонила.

Я сразу же потянулся за мобильным телефоном. Он был включен, неотвеченных вызовов не было. Стало немного не по себе. Вроде бы вчера не упрекал ее, что она меня ищет, только когда ей нужна помощь. Почему она не позвонила? Мое молчание затянулось, и я зачем-то соврал Богдану: