Книга 2
Шрифт:
И как всегда в истории, мы разом спины выгнули, Хоть осы и гундосили, но кто силен - тот прав, Мы с нашей территории клопов сначала выгнали, И паучишек сбросили за старый книжный шкаф.
У них в мозгу не вяжется, зато у нас все дома, И пожелают, кажется уже не насекомо. А я - я нежусь в ванночке, без всяких там обид, Жаль над моею баночкой другой уже прибит.
Ошибка вышла
– ----------
Я был и слаб, и уязвим, Дрожал всем существом своим, Кровоточил своим
И, словно в пошлом попурри, Огромный лоб возник в двери, И озарился изнутри Здоровым недобром.
Но властно дернулась рука
Лежать лицом к стене,
И вот мне стали мять бока
На липком тапчане.
А самый главный сел за стол,
Вздохнул осатанело,
И что- то на меня завел
Похожее на дело.
Вот в пальцах цепких и худых Смешно задергался кадык, Нажали в пах, потом под дых, На печень-бедолагу.
Когда давили под ребро Как екнуло мое нутро, И кровью каркало перо В невинную бумагу.
В полубреду, в полууглу
Разделся донага,
В углу готовила иглу
Мне старая карга,
И от корней волос до пят
По телу ужас плелся,
А вдруг уколом усыпят,
Чтоб сонный раскололся.
Он, потрудясь над животом, Сдавил мне череп, а потом Предплечья мне стянул жгутом, И крови ток прервал,
Я было взвизгнул, но замолк, Сухие губы на замок, А он кряхтел, кривил замок И в залу ликовал.
Он в раж вошел, в знакомый раж,
Но я как заору,
Чего строчишь, а ну, покажь
Секретную муру.
Подручный, бывший психопат,
Связал мои запястья,
Тускнели, выложившись в ряд,
Орудия пристрастья.
Я терт, я бит и нравом крут, Могу в разнос, могу в раскрут, Но тут смирят, и тут уймут, Я никну и скучаю,
Лежу я, голый как сокол, А главный шмыг, да шмыг за стол, И что-то пишет в протокол, Хоть я не отвечаю.
Нет, надо силы поберечь,
Ослаб я и устал,
Ведь скоро пятки будут жечь,
Чтоб я захохотал,
Держусь на нерве, начеку,
Но чувствую отвратно,
Мне в горло сунули кишку,
Я выплюнул обратно.
Я взят в тиски, я в клещи взят, По мне елозят, егозят. Все вызвать, выведать хотят, Все пробуют на ощупь.
Тут не пройдут и пять минут, Как душу вынут, изомнут, Всю испоганят, изотрут, Ужмут, не прополощут.
Дыши, дыши поглубже ртом,
Да выдохни - умрешь.
У вас тут выдохни - потом
Навряд ли и вдохнешь.
Во весь свой пересохший рот
Я скалюсь: ну порядки,
У вас, ребятки, не пройдет
Играть со мною в прятки.
Убрали свет и дали газ Там каша какая-то зажглась, И гноем
Он стервенел, входил в экстаз, Приволокли зачем-то таз. Я видел это как-то раз, Фильм в качестве трофея.
Ко мне заходят со спины
И делают укол,
Колите, сукины сыны,
Но дайте протокол.
Я даже на колени встал,
Я к тазу лбом прижался,
Я требовал и угрожал,
Молил и унижался.
Но тут же затянули жгут, И вижу я, спиртовку жгут, Все рыжую чертовку ждут С волосяным кнутом.
Где-где, а тут свое возьмут, А я гадаю, старый шут, Когда же раскаленный прут, Сейчас или потом?
Шабаш кадился и лысел,
Пот лился горячо,
Раздался звон, и ворон сел
На белое плечо,
И ворон крикнул:"Nеvеr моrе!"
Проворен он и прыток,
Напоминает: прямо в морг
Выходит зал для пыток.
Я слабо поднимаю хвост, Хотя для них я глуп и прост: "Эй, за прострастный ваш допрос Придется отвечать
Вы, как вас там по именам, Вернулись к старым временам, Но протокол допроса нам Обязаны давать".
Я через плечо кошу
На писанину ту,
Я это вам не подпишу,
Покуда не прочту.
Но чья-то желтая спина
Ответила бесстрастно:
"Тут ваша подпись не нужна,
Нам без нее все ясно".
Сестренка, милая, не трусь, Я не смолчу, я не утрусь, От протокола отопрусь При встрече с адвокатом.
Я ничего им не сказал, Ни на кого не показал. Скажите всем, кого я знал, Я им остался братом.
Он молвил, подведя черту:
Читай, мол, и остынь.
Я впился в писанину ту,
А там одна латынь,
В глазах круги, в мозгу нули,
Проклятый страх, исчезни
Они же, просто, завели
Историю болезни.
Никакой ошибки
– ------------
На стене висели в рамах Бородатые мужчины, Все в очечках на цепочках, По народному в пенсне,
Все они открыли что-то, Все придумали вакцины, Так что если я не умер, Это все по их вине.
Доктор молвил: "Вы больны",
И мгновенно отпустило,
И сердечное светило
Ухмыльнулось со стены,
Здесь не камера - палата,
Здесь не нары, а скамья,
Не подследственный, ребята,
А исследуемый я .
И, хотя я весь в недугах, Мне не страшно почему-то. Подмахну давай не глядя Милицейский протокол,
Мне приятель Склифосовский, Основатель института, Или вот товарищ Боткин, Он желтуху изобрел.
В положении моем
Лишь чудак права качает,
Доктор, если осерчает,