Клювы
Шрифт:
— Мы думали, мы — гости, — сказал Альберт обыскивающему его сержанту.
— Захлопни пасть, идиот!
Зоунар кивнул бывшему официанту. Томаш отворил инкрустированную фальшивым золотом дверь, ткнул в проем стволом:
— Шевелитесь! — И громко сообщил: — Капитан, они заходят!
Косые солнечные лучи, проникая сквозь окна (или иллюминаторы?), освещали дубовые панели, ламинированную карту Чехии, бильярдный стол, коньячные бутылки в шкафу. Вместо клетчатого пиджака Радек Адамов надел китель. Обновка была тесной и явно не застегивалась на брюхе. Адамов курил сигару. Душистый запах
У шкафа восседал американец Рон. Лысина блестела, как полированная кость. Мешки под глазами сделали его похожим на бассет-хаунда. Рон зажал коленями автомат. Дуло целилось ему в подбородок. «Вот придурок…» — скривился Филип.
— Рады встрече, — пыхнул сигарой администратор казино. — Простите, сесть не предлагаю.
— Мы постоим.
Воцарилось молчание. Взгляд Адамова сканировал визитеров. На зеленом сукне, среди бильярдных шаров, возвышалась гора голубых упаковок. Таблетки.
— Где женщины? — не выдержала Камила.
— В казематах, естественно.
— Но вы сказали… — Филип уставился на Зоунара. Сержант ухмыльнулся.
— Мы пытались их вывести. — Адамов изобразил печаль.
— Черта с два вы пытались! — фыркнул Филип.
— Или не пытались, — равнодушно согласился администратор.
— Это те пилюли? — Камила сделала шаг к столу.
— Стой на месте! — Сержант щелкнул затвором. Камила отступила назад.
— Да, лекарства от сна. Вообще-то их создавали для склеротиков и стариков с Альцгеймером. Но тонизируют изрядно. Правда, пучит от них, а бедный Томаш покрылся сыпью.
— Забрать таблетки вы успели, — заметила Камила.
— Что есть, то есть. — Адамов стряхнул пепел на ковер.
— Кто еще сбежал из крепости? — спросил Филип.
— Только мы впятером. А, был еще работник метрополитена. Редкостный идиот.
— Идиот, — продублировал Рон, мало чем отличающийся от ракшаса.
— Лез куда не стоило, — многозначительно сказал Адамов.
— И какой же, — спросила Камила, — несчастный случай произошел с моряком, позвавшим вас на корабль?
— Он поскользнулся и упал на пулю, — не моргнув, отчеканил администратор.
— Вы заплатите за это.
— Ой-ой. Позвоните в полицию?
Рон захохотал — нет, закаркал, как ворона. Изо рта летела слюна. Ошарашенные пленники таращились на него, пока не прошел приступ птичьего смеха.
— И зачем все это? — спросил угрюмо Филип. — Вы неплохо устроились. Просидите в тепле еще день-другой. Зачем вам мы?
— А вот это самое любопытное.
Адамов топнул ногой в пол.
Дверь за его спиной отворилась, и в каюту вошел голый по пояс тощий человек. Камуфляжные штаны висели так низко, что видны были лобковые волосы. Язвы гноились на руках и губах, зрачки пылали безумием в ямах глазниц, на ключицах скалились черепа вытатуированных бус.
Филипа будто током шибануло:
— Вик?!
— Карма, братик! — Автостопщик обнажил в усмешке черные резцы. — Я ж говорил, что Бог есть. Привет, подруга!
Оксана замерла восковым изваянием. Корней загородил ее собой. Пленники сомкнули ряды.
Филипу никак не удавалось собрать воедино добровольцев из Вышеграда и оставленного на обочине наркомана.
—
Адамов вопросительно выгнул бровь.
— Ее звали Вилма, — процедил Филип. — И она умерла.
— Жаль, — лыбился Вик, — впрочем, я не геронтофил. Люблю молоденькие киски. — Он облизнулся, смачивая слюной паршу.
— Расскажи им. — Адамов выпустил колечко дыма.
— Я не мастак травить истории. Но эта — просто шик. Когда вы, уроды, высадили меня на съедение упырям, я пошлепал в лес. Решил заночевать там. И знаете, кого я повстречал? — Вик выпучил глаза и хлопнул себя по ребрам. — Старину Лазара! Долбаного венгра, я куковал с ним в одной камере пару лет назад. Знаете, что со мной делал старина Лазар? Детка, — обратился он к испуганной Оксане, — при всем желании я не смогу сделать с тобой такое. Хотя… я постараюсь. — Вик подмигнул, и Оксана затравленно пискнула. — Так о чем бишь я? Лазар… Ну, в темноте мне почудилось, что это мой сокамерник. Но я присмотрелся. Ни фига. Похож, да, но Лазар отродясь не носил такой одежи. И очков. И вообще Лазар сдох от пневмонии или от чего-то такого. — Вик харкнул себе под ноги. — Этот тип… Отто… Он спросил, в курсе ли я, кто меня подвозил. Я ему: а то! Сука, старая сука, сука со сладкими сиськами и трое мудаков. А Отто говорит мне, говорит, как брату, приобняв, я еще подумал, что он педик и хочет, чтобы я соснул его змею… Отто говорит: один из тех мудаков спит и не становится лунатиком.
Филипа будто огрели кнутом. Кто-то пробрался в его квартиру? Подслушивал, хоронясь за занавесками? Нет, чепуха! Но тогда откуда?..
Позади заерзали изумленные товарищи. Их реакция понравилась Адамову.
— И как ему удается такой трюк? — спросил администратор.
— Лазар… то есть Отто сказал, что этот мудак — мутант. И что я должен отправиться к реке и рассказать про мутанта людям, живущим на пароме. Они — нормальные чуваки, сказал мне Отто.
— Вы посмотрите на него! — взъярилась Камила. Вик приосанился. — Да он же наркоман! Какой-то человек в лесу, какие-то мутанты… Как вы можете верить в этот бред?
— Ну, — произнес Адамов, — нельзя проворонить шанс.
— Какой шанс?
Вик почесал под мышкой.
— Отто сказал, мутант излечит нас. Мы тоже будем спать и просыпаться.
Абсурдность его слов не поддавалась анализу. Мысль, как сигаретный ожог, отпечаталась в сознании: «Кто-то из нас — предатель». Но кто? Оксана знать не знала Адамова. И никак не могла заранее отправить Вика в Высочаны. Тогда Камила? Альберт? Вилма? Но зачем им служить местечковому вожаку? И опять-таки: как они это провернули?
— Итак, — подытожил Адамов, — кто-то спал сегодня ночью?
Друзья молчали.
«Нет среди нас Иуды, — отринул сомнения Филип, — стукач сказал бы, кто именно спит».
Адамов изучал пленников сквозь клубы дыма.
— Томаш.
— Да, капитан!
— Наш таинственный Отто говорил о мужчине. Выведи-ка пожилую леди на палубу и расстреляй.
— Есть, капитан!
Официант потянулся к Камиле.
— Стойте! — рявкнул Филип. — Мутант — я.
— Прелестно!
Адамов подошел к Филипу, прищурился, глядя снизу вверх: