Чтение онлайн

Медведь замер, покачнулся, упал, в его груди зияла сквозная рана.

Джарри обернулся и посмотрел на созданьиц. Те уставились на него.

— Привет, — сказал он. — Меня зовут Джарри. Нарекаю вас рыжетипами...

Удар сзади свалил его с ног.

Он покатился по снегу, перед глазами заплясали огни, левая рука и плечо горели от боли.

Второй медведь явился из каменного леса.

Правой рукой Джарри вытащил свой длинный охотничий нож и поднялся на ноги. Когда зверь кинулся на него, он, двигаясь с кошачьей быстротой, ударил

вверх и вперед и всадил нож ему в горло по самую рукоять. По телу зверя пробежала судорога, но он легко смахнул его с себя, и Джарри вновь упал, потеряв нож.

Рыжетипы снова бросали камни, кололи зверя заостренными пиками.

Потом был глухой звук удара в плоть, скрежет, зверь взлетел в воздух и сверху рухнул ему на голову.

...Он приходил в себя.

Раненый, он лежал на спине, и весь мир вокруг него пульсировал, словно готовый взорваться.

Сколько прошло времени, он не знал.

То ли его, то ли медведя оттащили в сторону.

Созданьица припали к земле, наблюдая.

Одни наблюдали за медведем.

Другие — за ним.

Третьи за разбитыми санями...

Разбитые сани...

С трудом он поднялся на ноги.

Рыжетипы отступили.

Он добрался до саней и заглянул внутрь.

Он сразу понял, что она мертва, как только заметил неестественный поворот головы. И все же он проделал все необходимое для того, чтобы в этом удостовериться, и лишь тогда позволил себе поверить.

Она решилась на смертельный удар, направив сани на зверя и сломав ему спину. Она сломала сани. И себя.

Он наклонился над обломками, составил свою первую молитву и вытащил ее тело.

Рыжетипы наблюдали. Он поднял ее на руки и понес через Мертвую Землю, возвращаясь к установке. Рыжетипы продолжали наблюдать за ним — кроме одного, с необычно высокими надбровными дугами, который пристально разглядывал нож, торчащий из дымящегося мохнатого звериного горла.

Разбудив руководство «Декабря», Джарри спросил:

— Что нам нужно сделать?

— Она первая из нашей расы умерла в этом мире, — сказал Ян Тэрл, вице-президент.

— Никакой традиции пока не существует, — сказала Зельда Кейн, секретарь. — Нам нужно ее установить?

— Я не знаю, — ответил Джарри. — Не знаю, что будет правильнее...

— Погребение и кремация — это два основных способа. Что вас больше устраивает?

— Но я... Нет, не в земле. Отдайте ее мне. Дайте большой флаер... Я сожгу ее тело.

— А потом надо построить часовню.

— Нет. Я сделаю это так, как сочту нужным. И лучше всего, если я один.

— Как хотите. Берите все, что считаете нужным. И делайте все, что необходимо.

— Было бы лучше послать кого-то другого на установку в Мертвой Земле. Я хотел бы уснуть после того, как закончу с этим делом, — до следующего цикла.

— Все будет в порядке, Джарри. Примите наши соболезнования.

— Да, и наши...

Джарри

кивнул, махнул рукой, повернулся, вышел.

Вот так, тяжелыми штрихами, намечает свой рисунок жизнь.

На юго-восточной границе Мертвой Земли высилась голубая гора. Три тысячи метров, чуть больше. Если лететь к ней с северо-запада, она казалась застывшей волной непредставимо огромного моря. На ее вершине отдыхали пурпурные облака. Ни одно живое существо не ступало на ее склоны. У нее не было имени, и она приняла то, что оставил ей Джарри.

Он посадил флаер.

Он донес ее тело так высоко, как можно донести тело.

Он уложил ее, одел ее в лучшие одежды, закрыл широким шарфом сломанную шею, набросил темную вуаль на безжизненное лицо.

Он начинал молитву, когда с неба ударил град. Словно камни, куски синего льда падали на него, на нее.

— Проклятье на вас! — закричал он и помчался вниз к флаеру.

Подняв машину, он стал кружить в воздухе.

Ее одежды хлопали на ветру. Падающий занавес из синих бусин града порвал все связи между ними, кроме последней ласки: огонь переплавит лед в лед, прах переплавит в бессмертие — огонь из пушки.

Он нажал на гашетку, и сияющий ярче солнц огненный туннель открылся в теле безымянной горы. Она исчезла в нем, и он расширял этот туннель до тех пор, пока не сравнял всю верхушку горы.

Затем он поднялся вверх, в облака, атакуя грозу, пока у пушек не кончился весь заряд.

Тогда он сделал в воздухе круг над оплавленной столовой горой, на юго-восточной границе Мертвой Земли.

Круг над первым погребальным костром этого мира.

Потом он улетел, чтобы проспать до поры беззвучным сном льда и камня, чтобы получить в свое владение новый Элионол. В таком сне не бывает сновидений.

Пятнадцать столетий. Почти половина Ожидания. Двадцать строк, не больше... Представьте...

...Девятнадцать полноводных рек впадают в черные моря, покрытые фиолетовой рябью.

...Мелколесье цвета йода исчезло. Всю сушу заняли мощные деревья с толстой корой — оранжевые, желтые, черные, очень высокие.

... Величественные горные цепи там, где раньше были только холмы бурые, желтые, белые, светло-лиловые.

...Цветы, чьи корни пробивают почву на двадцать метров вглубь от их горчичных лепестков, распускающихся посреди голубого инея и камней.

...Слепые кротовидные зарылись глубже; ночные пожиратели падали обзавелись мощными челюстями и впечатляющими рядами резцов; гигантские гусеницы стали меньше, но выглядят крупнее из-за усилившегося волосяного покрова.

...Изгибы долин еще напоминают контуры женского тела, округлые и плавные, или музыкальный инструмент.

...Выветренных камней стало больше, но они всегда покрыты инеем.

...Звуки по утрам как всегда резкие, ломкие, металлические.

Они были уверены, что находятся на полпути в рай.