Ключ
Шрифт:
— Не каждый день, конечно, но было, — кивнул дон Мигель.
Моё убеждённое всезнайство дало трещину. Вот что значит быть уверенным в своей мудрости и недооценивать молодёжь!
— Ни о чём не жалеешь? — спросил я, пытаясь выяснить, насколько задеты глубинные чувства моего питомца.
— Жалею? — задумчиво произнёс дон Мигель. — Даже не знаю, что сказать? Я нарушил клятву данную сеньорите Алисии, но при этом помог друзьям… Действительно помог, теперь я это понимаю. А ведь совсем недавно, расскажи мне кто-нибудь о такой помощи… Нет, я здесь ни о чём не жалею. Что же касается нас
Мне тоже захотелось посмотреть на это дитя и не только посмотреть, ведь, скорее всего, это ещё одна частичка моей Анхе! Я решил про себя, что тщательно запомню это место, и при случае побываю здесь снова. Когда всё утрясётся, конечно.
Но сейчас я не о том молил судьбу, полюбившую в последнее время выделывать с нами злые и странные шутки. Я просил Фортуну за малютку Алисию, ведь если она взбрыкнёт и дону Мигелю будет дана отставка, то поломает и его судьбу, и свою! Как потом выяснилось, я снова недооценил молодёжь.
Праздник любви продолжался ещё четыре дня. Но я не думаю, что об этом стоит рассказывать…
* * *
— Нет, нет! Расскажи, пожалуйста! — закричали в один голос обе драконессы.
Огнеплюй улыбнулся, покачал головой и продолжил.
* * *
— Итак, первый день был днём стихийного выбора, как я уже об этом говорил. Напрасно я беспокоился вначале, что в нашей команде всего двое мужчин, а значит, обмен получится неравным. Индейцы уделяли внимание не только пираньям, но и женщинам своего племени, так что всем всех хватало. К тому же Ганс, увалень и рохля дома, здесь проявил неожиданный талант, работал за десятерых, и имел такой успех среди индианок, что я немного испугался за его здоровье.
День второй был днём выбора. Угадайте, кто кого выбирал? Ладно, скажу — женщины выбирали мужчин. Это символизировало первичность женского начала, главенство женщин в деле зарождения жизни, продолжения рода и всё такое прочее.
Наши кошки, (это я про пираний), все, как одна выбрали себе новых партнёров. Нет, я не осуждаю! У свиррской молодёжи эксперименты в порядке вещей, я уже говорил об этом.
Золотая Куница, пунцовая, но с гордо поднятой головой, демонстративно подошла к Ночной Выдре, взяла его за руку и по-хозяйски увела с собой. Никто ей ничего не сказал на это, только Чига Шанки добродушно так усмехнулся.
Я думал дон Мигель последует за ними, но он не двинулся с места, а через минуту к нему подошла молоденькая индианочка, чуть помладше Куницы, и так же взяла за руку. Они ушли, а я получил очередной душевный нокдаун. Потом, правда, успокоился. Где раз, там и два! О чём вообще волноваться? Если я не ошибаюсь, то это тоже была дочка Чига Шанки, только от другой жены. Золотая Куница накануне с ней долго о чём-то разговаривала.
День третий тоже был днём выбора. Ясно какого — мужчины выбирали женщин, что символизировало значимость мужской силы, твёрдой руки, защиты, надёжности, отцовства и всего такого.
Тогда случилось небольшое представление — мужчины бросились к женщинам наперегонки. Сразу человек пять устремились к Золотой Кунице, но дон Мигель оказался проворней — первым схватил её за руку и загородил собой, выпятив грудь. Охотники отступили, недовольно ворча, но открытых возражений не последовало — на празднике любви и дружбы поединки и даже споры были запрещены.
Куница тоже не выразила никакого протеста. Отказывать кандидату в партнёры здесь конечно не запрещалось, но считалось неэтичным. Но дело было не в этом — девушка действительно была рада ему, своему первому мужчине!
Я не очень удивился, когда увидел, что Ночная Выдра ведёт за руку ту самую индианочку, которая вчера была с доном Мигелем. Да, сестрёнки сговорились. Умницы, что тут скажешь!
Четвёртый день был днём жребия, что означало неотвратимость судьбы и покорность Высшим силам.
Я немного волновался за нашу троицу, вернее теперь уже четвёрку, так-как не представлял себе, как они поступят в такой ситуации. Но тут оказалось, что у Чига Шанки не только мозги на месте, но и руки растут оттуда, откуда надо.
Да, жребий бросал сам Великий вождь! Затянутая вышла процедура, но зато каким-то чудом, (не иначе, как Высшие духи позаботились), Золотой Кунице выпал Ночная Выдра, а дону Мигелю всё та же её сестрёнка! Что тут скажешь? Как говорил один мудрец — «С богами не поспоришь!»
День последний праздника символизировал неизбежный возврат в хаос всего сущего, а потому он почти ничем не отличался от первого. Разве что теперь никто ни от кого не скрывался и не прятался. Трое друзей-любовников уже никого не стеснялись, а просто ушли в своё гнёздышко, прихватив с собой сестрёнку Золотой Куницы. Я не стал за ними подсматривать. Что тут было ещё выяснять?
Интермеццо семнадцатое
— Прощай, мой друг, прощай!
И вот праздник кончился, а последовавший за ним день был прощальным. Мы покидали племя Чига Шанки. Правильно, пора было и честь знать! Засиживаться в гостях, отягощать уставших хозяев — дело скверное, даже если речь идёт о «Царице амазонок» и её свите.
Магдалена, (она одна не меняла партнёра на празднике любви; я так и не выяснил почему), скомандовала сбор, и привыкшие к дисциплине пираньи, были готовы к походу в считанные минуты!
Но, конечно же, напоследок был короткий пир, какие-то слова, которые без запинки переводил Ночная Выдра, потом прощальное представление, вобщем в тот день мы не ушли. Отправились утром, в сопровождении едва ли не всего племени, тащившего подарки, состоявшие в основном из съестных припасов.
Магдалена с одобрения дона Мигеля, отдарилась десятком мушкетов и порохом. Сам Мигель, уже с моего одобрения, преподнёс Ночной Выдре фамильный вагрский акинак, с которым не расставался с детства.