Ключ от Венеции

ФРЕНСИС ДОРНБРИДЖ

КЛЮЧ ОТ ВЕНЕЦИИ

ГЛАВА 1

Инспектор Гайд стоял у открытого окна отеля "Королевский сокол" в Мейденхеде, глядя на реку, сверкавшую под лучами сентябрьского солнца.

"Умиротворяющее зрелище, - подумал он, - и тем не менее в этом старинном отеле с красивыми деревянными флигелями и соломенной крышей покончил с собой молодой солдат..."

Мысли Гайда отвлек неожиданный скрип шин по гравию - это серебристо-серая "лянча" резко затормозила у подъезда. Из неё выскочил мужчина лет тридцати пяти, которого встретил

– Я брат покойного, Филипп Хольт, - услышал Гайд нервный голос молодого человека.

– Инспектор Гайд ожидает вас, сэр. Я провожу вас наверх.

Мужчины скрылись в подъезде, а Гайд взглянул на часы. Даже на столь мощной машине, как "лянча", нелегко было так быстро добраться из столицы в Мейденхед - не прошло и часа, как Хольту позвонили в Лондон.

Постучав, Филипп Хольт вошел.

– Вы очень быстро добрались, сэр, - сказал Гайд, пожимая ему руку.

– Я старался, - коротко пояснил Филипп.
– Тем более, что дорога мне знакома. Весь этот путь я уже проделал вчера вечером, когда ездил в Марлоу судить конкурс фотографов.

– Вы ведь профессионал в этом деле, если я не ошибаюсь? И в Лондоне у вас студия, не так ли?

– Верно, инспектор, в Вестминстере, недалеко от парламента. Студия примыкает к моей квартире. Но что, черт возьми, делал здесь мой брат? Я был потрясен, когда услышал, что случилось, он ведь говорил мне, что едет в Дублин!

Гайд поднял брови, услышав любопытную информацию, но решил пока воздержаться от комментариев, внимательно окинув взглядом небрежно одетую фигуру со встрепанной копной каштановых волос и суровыми чертами лица, которые, - инспектор этого ещё не знал, - могли мгновенно озариться улыбкой.

– Вы полагаете, мне можно увидеть брата?
– спросил Филипп.

Гайд кивнул.

– Из номера тело уже забрали. А я должен соблюсти формальности и попросить вас опознать его.

– Конечно, - Филипп вынул портсигар и закурил. Лицо его было мертвенно-бледным, а руки слегка дрожали, когда он убирал зажигалку в карман.

– Прежде всего, - спокойно сказал Гайд, - вам, вероятно, нужно бы осмотреть номер, который занимал ваш брат. Будьте добры пройти со мной, сэр.

Они вышли в коридор и поднялись по ворсистому ковру лестницы. Двадцать седьмой номер был обставлен с большим вкусом и комфортом, чем можно было ожидать от провинциального английского отеля. Пустая кровать огорожена тесьмой, но сотрудников, вевших обыск, уже не было видно - очевидно, они закончили свою работу, пока Филипп добирался из Лондона.

На подушке виднелось пятно крови, а на ночном столике у кровати лежал белый листок бумаги.

Инспектор Гайд протянул к нему руку.

– Адресовано вам, сэр.

Филипп, казалось, заколебался.

– Отпечатки пальцев мы уже сняли, сэр. Можете его взять.

Филипп взял листок и прочитал короткую записку.

"Дорогой Филипп!

Прости меня, пожалуйста. Это - единственный выход.

Рекс".

Он стоял, держа в руках записку и ничего не замечая вокруг. Потом вдруг до его сознания дошел немой вопрос в глазах

– Да, это почерк Рекса.

– Вы абсолютно уверены, сэр? Ваше мнение очень важно.

– Да, совершенно уверен.

Гайд кивнул и забрал у него записку.

– Мы, конечно,, сфотографировали тело перед тем, как отправить его на вскрытие.

– Могу я увидеть снимки?

– Конечно. Если вы спуститесь вниз, где в наше распоряжение предоставили комнату, мы сможем поговорить, и туда же сразу доставят готовые снимки.

Запах свежих роз наполнял со вкусом меблированную уединенную комнату отдыха, куда спустились инспектор с Филиппом. Комната была пуста, сюда не долетали посторонние звуки.

Во время их разговора в дверь постучал сотрудник в штатском, который принес ещё мягкие и сырые снимки. Пока Фи липп изучал фотографии, инспектор тактично занялся трубкой. Через некоторое время Филипп нарушил молчание.

– У вас нет сомнений, инспектор, - спросил он, - что это было самоубийство?

Пока инспектор неторопливо набивал трубку, раскуривал её и тщательно подбирал слова, Филипп внимательно изучал его. Возраст - за сорок. Густые волосы с проседью. Скромный, сдержанный тип, человек с мягкими манерами. Все, чего он достиг - результат скорее невероятного упорства, нежели умения находить блестящие решения или нравиться начальству. Однако этого человека нельзя было недооценивать, за скромным фасадом мог скрываться незаурядный ум.

– По опыту я привык в таких случаях не торопиться, - начал Гайд - Тем не менее, - он указал трубкой на пачку фотографий, - положение тела, армейский револьвер, на котором есть отпечатки пальцев вашего брата и никаких иных, наконец записка о самоубийстве, написанная, по вашим словам, его рукой, - все это определенно говорит о самоубийстве.

Филипп нетерпеливо тряхнул головой, не соглашаясь.

– Не сходится, инспектор! Рекс был просто не такой человек.

Гайд сдержанно кашлянул.

– Очень сожалею, мистер Хольт, но мой опыт подтверждает, что причин для самоубийства может быть сколько угодно. И искать их нужно в прошлом покойного: не было ли у него стресса, мании или причин для серьезного беспокойства.

– Рекс никогда в жизни ни о чем не беспокоился, - воскликнул Филипп. И ничего не боялся. Он был в распрекрасном настроении, уезжая от меня в понедельник. Он ведь только что приехал в отпуск.

– Отношения между вами были близкими?

– Очень. Мы потеряли родителей совсем детьми. Говорю вам, Рекс был беспечным парнем, и его одно лишь интересовало-как приятно провести время.

– Мог ли он себе такое позволить на солдатское жалование?

– Вы же знаете, все как-то устраиваются. Солдату не надо платить за жилье и думать о хлебе насущном.

– Верно, конечно. Ну а во время отпуска?

Лицо Филиппа смягчилось.

– Можно считать, что я играл роль доброй феи. Я был единственным, к кому он мог всегда обратиться за помощью.

– Вы давали брату деньги и во время нынешнего отпуска?

Филипп пожал плечами.

– Совсем немного. Несколько фунтов.