Клыки на погонах

Невероятное удовольствие, когда к вам приближается такая девушка. Она поднимается из-за одноместного столика и проходит мимо небольшой эстрады. Притушенный свет десятков свечей поблескивает на серебристом одеянии. Ненавижу серебро, но на чудесной фигуре незнакомки оно выглядит очень возбуждающе.

Незнакомка скользит среди зеленых скатертей, словно изящная лодочка по глади Черного озера. Белокурые локоны слегка колеблются, в такт каждому движению красавицы.

Она заманчиво улыбается. Неужели улыбка адресована мне? Я подавляю невольное желание повернуться назад. А вдруг за моей спиной стоит какой-нибудь знакомый этой девушки и приветственно машет ей рукой? Судорожно хватаюсь за шелковый узел галстука и поправляю его дрожащими пальцами.

Нет — она идет ко мне! Высокая, длинноногая и невероятно привлекательная. Поверить не могу такому счастью. Пытаюсь сохранить каменное выражение лица — пусть она увидит во мне настоящий бастион мужской неприступности и шарма.

— Позвольте?

Мне трудно дышать, чуть отодвигаю бокал с шампанским. Ухитряюсь коротко кивнуть и призвать официанта.

Шелест одежды. Плавная линия бедра соприкасается с моим коленом, когда незнакомка садится рядом. Украдкой подглядываю в глубокое декольте. Взгляд пробегается по рельефным прелестям, едва прикрытым тонкой преградой вечернего платья. Девушка не прекращает улыбаться и мое сердце колотится в два раза быстрее. Кажется, она поет не открывая рта. Ее красота звенит в ушах, создает божественную мелодию. К мелодии добавляются удары моего сердца. Кровь ударяет в голову и кружится в бешеном водовороте. Чтобы не показаться перевозбужденным болваном, упираюсь взглядом в скатерть и неуверенно ёрзаю на стуле.

— Какой застенчивый, — легким движением она прикасается к рукаву моей рубашки. — А какие сильные руки…

Голосовые связки не работают как надо. Я могу выдавить только жалкое «ы-ы» и еще раз неопределенно кивнуть.

Уже долгое время мои отношения с женщинами можно назвать исключительно «улыбчатыми». Улыбнулись друг другу, и разошлись. Эх… Потому я с радостью соглашаюсь на ее предложение.

Спустя несколько минут предлагаю даме руку и помогаю ей подняться. Я рассчитываюсь на выходе — спешу. Кратко благодарю за ужин. Официанты смотрят с завистью, один даже позволяет себе прищелкнуть языком. Еще бы не завидовать: невзрачный мужчина, а какую красавицу захомутал. Лишь только владелец заведения осуждающе поджимает губы — он догадывается о моей специфической деятельности.

— Ну, что ж, давай сначала познакомимся, — сладко щебечет спутница, когда за нами закрывается дверь и мы стоим под ночным небом.

Медленно шагаем вперед. Дабы усладиться, как говорил один известный валибурский поэт, сливками любви… Я — ею, а она — моими деньгами.

— Ну что же ты, не молчи, — красавица прижимается к моему твердому плечу. — Признайся, как тебя зовут!

— Андрей, — хрипловато представляюсь я. А сам украдкой поглядываю на ее роскошную фигуру. Соблазнительные формы так и норовят освободиться из-под блестящего одеяния. Меня бросает в пот. Но особенно радует,

что она отказалась от поездки в гостиницу и захотела пройтись по парку.

— Даша, — в свою очередь мурлычет красотка и нежно увлекает меня за руку в глубину городского парка.

Неяркий свет молодого осколка луны бледнеет над головками погаснувших фонарей. Редкие звезды одобрительно мерцают, точно подсматривают за нашей поздней прогулкой. Ветер почти не ощущается, — ерошит мои короткие волосы, неслышно пляшет в роскошной прическе девушки. Во мне, безнадежном материалисте, просыпался наивный романтик. Хочется подхватить ее на руки и закружиться в безумном танце. А потом повалиться где-нибудь за границей тротуаров, в прохладную траву и…

Проклятая врожденная скромность! Или небольшой опыт обращения с женщинами? И что не позволяет мне сделать чего-то такого… Приходится смирно любоваться ее бледным профилем и тонкой шеей с едва заметными голубыми прожилками. В заманчивой ложбинке между высокими и, наверное, очень упругими грудями, виднеется небольшой медальончик.

Я смелею. Почему бы и нет? Ведь все по договоренности, будет оплачено! Дрожащим голосом интересуюсь ювелирным изделием. Получаю утвердительный ответ и могу оценить все качества медальона. Надо же — золотой. Поделка оказывается настоящим произведением искусства. А груди, к величайшему удовольствию, действительно очень упругими.

Некоторое время мы молча шагаем вдоль пустующих скамеек. Останавливаемся вдали от освещенной аллейки и, наконец-то, я бесстыже ощупываю желанное тело. У-ум-да, сегодня мне попался чудесный экземпляр. Красавица, тепленькая, мягонькая. Очень даже ничего!

Внезапно чарующая музыка, что, казалось, играет в моей душе, смолкает. И больше не звучит.

— А ты знаешь, солнышко, что я сейчас с тобой сделаю? — спрашивает ночная дама. Я замечаю вдруг, что мы стоим в темноте. Лишь одинокий фонарь едва-едва освещает ее лицо.

Мне удается представить это «что». В мыслях оно выглядит довольно заманчиво. Даже хочется облизнуться.

Я радостно улыбаюсь. Вероятно, выгляжу сейчас полным идиотом. Впрочем, — плевать, ведь сейчас получу удовольствие.

— Ну, наверное, сделаешь то, — еще немного стесняюсь, — о чем мы с тобой договорились. На все восемьдесят…

— Дурачок, — перебивает она. Ее голос внезапно хрипнет. Причем возбуждение в этом голосе не улавливается. Очень странный, хищный голос, почти рык. — Сегодня ночью тебе приснится смерть!

Ужас! Со звуком растягиваемой резины симпатичная головка набухает. Лоб выпячивается вперед и низко опускается. Глаза превращаются в узенькие щелочки, внутри которых тускнеют красные огоньки. Щеки впадают, лицо невероятно раздается вширь, увеличивается. Грудь, к моему сожалению, наоборот уменьшается. Стой, куда подевались такие лакомые прелести?!

Чудесные пухлые губки, а теперь — две растрескавшиеся, как от сильной жажды, полоски черной кожи, раздвигаются в ухмылке. Обнажаются громадные кривые клыки. За считанные секунды нежное женское лицо желтеет и куксится, напоминает переспелую дыню. На руки я не смотрю, но подозреваю: стоит лишь опустить глаза, как увижу длинные когти на узловатых синюшных пальцах.