Чтение онлайн

– Саша, ты чё, сдурел? – возмущалась Мария, пока Миронов ловил такси. – Зачем ты его ударил?

Негодование девушки было ложным, как и все прочие проявления её чувств. Для себя она отметила, что её новый кавалер физически развит и агрессивен, настоящий мужик, которого можно использовать для решения вопросов, связанных с применением силы. Легкое возбуждение коснулось её, когда Мария представила, как выглядит этот парень в постели.

– Куда мы едем? – спросила она, когда машину наконец удалось поймать.

– К тебе, – пробурчал Миронов. – У меня голова разболелась от этой проклятой музыки.

Через двадцать минут они подъехали к дому, в котором

Мария снимала квартиру. Ещё через три минуты они оказались в самой квартире, обычной двухкомнатной коробке, заставленной старой, но ещё вполне приличной мебелью. Миронов сразу прошел в зал и плюхнулся в широкое кресло, на удивление удобное и мягкое. В углу напротив стоял большой японский телевизор, одну из полок шкафа занимал музыкальный центр. Маша взяла пульт и включила его.

– Это тебе должно понравиться, – сопроводила она свои действия словами. – Всем нравится.

Внутренне приготовившийся к очередной порции электронно-психической атаки и от этого поскучневший с виду Миронов с облегчением услышал приятные голоса саксофона и акустической гитары, интимно соревнующихся друг с другом в красоте звучания. Что это за музыка, он не знал, но ничего не имел против, особенно после хаоса танцпола.

– Я сейчас, – томно проворковала Маша, поцеловала его в уголок рта и вышла из комнаты. Через пару минут раздался шум работающего душа.

Пока девушка смывала с себя пот танцев, готовясь окончательно покорить сердце новой жертвы искусством первоклассной постельной любви, Миронов пытался побороть мигрень размышлениями о прошедшем дне. Почему он стал искать девушку в этом клубе (из-за которого сейчас так сильно болит голова), а не взял какую-нибудь другую? Какая разница, с кем переспать? Слишком странна эта Маша. После первого же свидания, едва зная парня, она соглашается пригласить его к себе, да ещё недвусмысленно намекает на близость. И ведь не пьяна абсолютно, сколько ни выпила своих ликеров и коктейлей. Может быть, ты действительно влюбился, чувак? Люцифер несколько раз подряд лопнет от смеха, когда узнает. И всё-таки кольнуло же в сердце, когда Маша обернулась. Что-то такое было… непонятное. Все же любовь? Даже если и так, то эта любовь обречена, потому что жизнь – не сказка про красавицу и чудовище, где конец является классическим хэппи-эндом. Жизнь – штука, в которой не может быть любви между красавицей и чудовищем. Лишь ненависть. Она ненавидит, потому что боится животной силы, потому что брезглива и не хочет замарать свои чистые ручки о грязную шерсть. Он ненавидит, потому что завидует красоте и бесшабашности жизни, потому что понимает: даже малая доля дозволенного ей не дозволена ему… Черт, как сильно болит голова!

Миронов встал с кресла и начал мерить комнату шагами. В нем просыпалась злоба от бессилия что-то сделать с головной болью. Мыслительные процессы в мозгу затухали, уступали место пульсирующему кокону ярости. Через пару минут Миронов едва ли мог вспомнить, где находится, и лишь первородная агрессивная энергия наполняла его с головы до пят: она буквально ощущалась всем телом, каждой клеткой кожи и мышц, каждым волоском. Если бы в этот момент в комнате кто-нибудь находился, то непременно ужаснулся увиденной картине: симпатичный молодой парень в результате каких-то страшных метаморфоз превратился в нечто, что никто в мире не отнес бы к человеческому существу и даже примату. Потому что ни у приматов, ни у человеческих существ глаза не фосфоресцируют красным…

Щелкнул шпингалет и открылась дверь ванной. Из влажного облака пара в коридор выпорхнула Мария,

одетая лишь в коротенький халатик, даже на вид кажущийся легким словно пух. Ступая изящными ножками по мягкому ворсу ковра, она направилась в комнату, где оставила Сашу – свою новую игрушку. Дрожь возбуждения прошла по спине и животу, когда она представила, как округлятся глаза у парня и напрягутся некоторые органы от вида дьявольски симпатичной девчонки с идеальными по всем стандартам формами. Но когда она вошла в комнату, то глаза округлились у неё.

Посреди зала стоял Саша, вокруг которого сгущался сумрак едва освещенной комнаты. Его лицо осунулось и побледнело, став похожим на лист бумаги, полусогнутые колени широко расставлены, пальцы на руках сжаты в плотные кулаки, из которых на недавно купленный палас что-то капало. Но самым страшным были его глаза: огромные, немигающие, источающие кроваво-красное сияние; кажется, зрачки были с вертикальным разрезом…

Миронов издал шипящий звук и оскалился, когда девушка закричала. Мгновенно изменившееся красивое лицо больше не привлекало, скривившийся рот походил на зев грязной пещеры, глаза готовы были вывалиться из глазниц, чтобы повиснуть на нервах. Захлебываясь от отвращения и злости, Миронов прыгнул вперед с шипящим "Сука!", сбил девушку с ног и вместе с ней повалился на пол. Затем сел ей на живот, уперся коленями в бьющиеся – словно пойманные в сеть птицы – руки и начал с силой опускать окровавленные кулаки на лицо Марии. Крики девушки скоро захлебнулись и утихли, лишь сопение и звуки ударов нарушали тишину квартиры в спящем доме. Когда Миронов наконец перестал избиения и поднялся, Маша была мертва. Все стены вокруг покрылись темными пятнами внутривенной жидкости и мозгов.

– Не могу поверить, что всё это сделал ты.

– А видеокассета?

Я вздрогнул при упоминании об этой видеокассете – самом страшном фильме, который когда либо был записан на пленку. Хроника жестоких убийств, доказательство существования демонов, история превращения человека в беспощадное существо Преисподней… Эта запись не могла, никак не могла существовать, потому что я не верю во всё, что на ней есть. Не могут в окружающей меня реальности происходить такие события, потому что это идёт в разрез со всяческим здравым смыслом. Это невозможно…

Но видеокассета существует.

Существуют и фотографии.

А ещё существует Саня. Обычный с виду парень лет двадцати трех – двадцати пяти, разве что немного бледноват. Обычный с виду, но весьма и весьма необычный по своей сути. Мне приходится сомневаться, что даже внутренности у него такие же как у меня: кишки там всякие, печень, почки – наверняка всё по-другому. И уж точно – совершенно точно – у него другое сердце. Я не могу сказать, что у него нет сердца, потому что что-то ведь должно гнать похожую на кровь жидкость по сосудам его мутировавшего организма. Хотя… один черт знает, есть у Сани сердце, или нет.

– Будешь продолжать убивать? – спросил я.

Демон, которого я больше не мог назвать своим другом, сидел и пускал дымные кольца в чистый спокойный воздух сентябрьского вечера. На его лице не отражалось никаких эмоций, лишь полная расслабленность, а глаза – ужасные змеиные глаза с багровым сиянием – закрывали солнцезащитные очки.

– А что мне остается делать, Игорь? – ответил он и повернул голову в мою сторону, от чего у меня мурашки пошли по коже (сразу представил эти глаза). – В конце концов, убивать – моё предназначение, смысл моего существования.